Сестра русалки - Майя Эдлин

– Я бы оставила все как есть, – честно ответила я.

Соня скептически усмехнулась.

– Поверь мне, я знаю, о чем говорю, – уверенно добавила я, убирая фото с Нининого одиннадцатого дня рождения в карман пиджака. – Это не твоя история, поэтому просто пройди мимо. Сделай вид, что находишься в блаженном неведении. Так будет лучше для всех.

И, развернувшись, я уверенно застучала каблуками по тротуару, торопясь в школу, где меня заждались ученики.

Глава 13

Весь оставшийся рабочий день у Сони все валилось из рук. Она разбила три пробирки, поцарапалась шприцем – слава богу, стерильным – и разлила йод. К концу смены Света буквально вытолкала свою протеже из клиники, настоятельно рекомендуя напиться ромашки и улечься спать пораньше.

– Будет сделано, – пообещала Соня и, похлопав по карману сумки, где лежала впервые в жизни украденная вещь, торопливо зашагала в сторону ближайшей остановки.

– Куда едем? – поинтересовался внезапно нагнавший ее Ромка.

– На кладбище искупления, – мрачно ответила она.

– Тогда вон тот наш. – Ромка кивнул на приближающийся автобус. – Ну? – Усевшись рядом на сиденье, он внимательно поглядел на Соню.

– Десять лет назад Юля Измайлова укокошила свою сестру-близняшку. Теперь призрак той плавает неподалеку от Графской усадьбы, а Юля живет припеваючи, все эти годы выдавая себя за сестру.

Рома неопределенно дернул плечами, видимо, уже привык к Сониным новостям из потустороннего мира.

– Русалка? – догадался он.

– Она самая.

– Выдает себя за сестру… – задумчиво повторил он. – И что, за десять лет никто не заметил подмены?

Соня пихнула его локтем:

– Вот мы с тобой постоянно ржем над всякими Рут и Ракел[2], что их одни простофили окружают, а Нинкина мачеха эту аферу с легкостью в жизнь воплотила, и ни родители, ни жених не узнали в ней злую близняшку. – Она назидательно подняла указательный палец. – Отсюда вывод…

– …что даже близкие не знают нас по-настоящему?

– …что меньше нужно ржать над бразильскими сериалами.

Засмеявшись, Ромка задумчиво поглядел в окно.

– Когда на нас с Альфом напала Леся, – продолжала меж тем Соня, – ее лицо показалось мне знакомым. Знакомым не по лету в лагере, а как будто я видела ее совсем недавно. Я перебирала в памяти всех друзей и приятелей, чуть с ума не сошла. Оказалось, что видела похожее лицо на фотографиях с Нинкиного дня рождения. Там Юля уже отличалась от Леси, с другой стрижкой и цветом волос, но общие черты угадывались, просто я, одиннадцатилетняя растяпа, не обратила на нее ни малейшего внимания. Сейчас она совсем другая, сейчас бы я не додумалась провести параллели. Спасибо Косте, что помог получить доступ к архиву. Мы с Кристинкой перед ним в неоплатном долгу.

– С Кристинкой?

– Она во всем призналась, – проигнорировав вопрос, развивала свою мысль Соня. – Что убила сестру в попытке откупиться от темных сил, что притворилась ею, чтобы родители перестали бояться. Во всем призналась, Ром. А главное – ей пофиг. Она рассказывала об убийстве сестры таким будничным тоном, как будто о погоде рассуждала.

– И что ты планируешь делать?

– А какие варианты? – пожала она плечами. – Пойти в милицию? Она будет все отрицать, и кому, думаешь, они поверят? Это случилось десять лет назад, никто и пальцем не пошевелит ради давно заброшенного дела.

– Кстати, о сроках давности,– оживился Ромка.– Леся… то есть Юля утонула в озере десять лет назад, а легенда о русалках существует уже не одну сотню лет. Как-то не вяжется.

Соня с минуту рассматривала пейзаж за окном. Городские постройки мелькали все реже. Скоро автобус заедет под свод зеленых крон, будет долго петлять по дорогам и мостам, пока не выберется на опасный серпантин – первое препятствие на пути к проклятому кладбищу.

– А откуда ты знаешь, что людей топят именно русалки? – проговорила она наконец. – Ведь нет ни одного очевидца. Быть может, любой утонувший там в итоге становится русалкой, духом Тихого озера. Примыкает к проклятой батюшкиной пастве. А русалки – это не убийцы, а жертвы.

– Хмм, – заинтересованно протянул Рома, одобряя новую версию. – А в этом что-то есть. Батюшка бьет в колокол, распугивая людей, не потому, что предупреждает об опасности, а потому, что не хочет, чтобы русалки рассказали людям правду. Очень удобно – выставить жертв злодеями, чтобы никому и в голову не пришло их выслушать.

Соня задумчиво кивнула и, откинувшись на спинку пыльного сиденья, закрыла глаза.

Спустя полчаса автобус остановился на конечной остановке. Они с Ромой переглянулись и неторопливо прошли к выходу.

– Уехать сможете только через час, смотрите расписание, – настоятельно порекомендовал водитель, прежде чем закрыть дребезжащие двери.

– Даже знать не хочу, что ты собираешься тут делать, – пробубнил Ромка, провожая взглядом отъезжающий автобус.

– В таком случае можешь подождать у входа, – предложила Соня.

– Ага, договорились. – Отпихнув ее плечом, он первый вошел в открытые ворота.

Кладбищенский сторож проводил их подозрительным взглядом, но вопросов задавать не стал.

– Ищем могилу Леси-Юли?– уточнил Ромка, когда сторожка осталась далеко позади.– Как? Ты представляешь, сколько здесь захоронений? Еще эта бурная растительность.– Он раздраженно дернул плечом, отгоняя мазнувшую по шее гроздь свисающего с тиса мха.

– Идем туда, где похоронены близнецы. А там по годам сориентируемся. – Соня свернула с главной аллеи на один из тротуаров, что многочисленными артериями отходили от центральной части кладбища словно от сердца.

– Аллилуйя! – простонал Ромка сорок минут спустя, когда Соня опустилась на колени у могильного камня.

Она скинула с плеча сумку и вынула оттуда украденный скальпель.

– Когда Леся заметила нас с Альфом, – не дожидаясь вопросов, объяснила она другу, – она попросила назвать ее по имени. Я думаю, она мучается оттого, что похоронена под чужим именем. Это не дает ей покоя.

– Ты что, собралась нацарапать на надгробии правильное имя? Ты в курсе, что это подсудное дело? – возмутился Ромка, озираясь по сторонам.

– Можешь притвориться, что мы с тобой не знакомы. – Она медленно выдохнула, успокаивая дрожь в руках. – Ну, приступим…

Спустя еще полчаса они вдвоем окинули взглядом исцарапанный надгробный камень.

– Что-то подсказывает мне, что Юля догадается, чьих это рук дело, – усмехнулся Ромка.

– Пусть пришлет претензию в письменном виде. – Убрав скальпель обратно в сумку, Соня отряхнула руки. – В трех экземплярах.

– Думаешь, теперь русалка успокоится?

– Успокоится. – Она пошла прочь от Юлиной могилы, подсчитывая в уме, когда придет следующий автобус. – Ну или взбесится окончательно и прибьет нас