Твое сердце будет моим - Наташа Престон

Вторник

Тринадцатое февраля

Я встречусь с Джейком через пять часов. Я уже миллион раз проиграла весь сценарий у себя в голове. Детектив Лина и ее коллеги разобрали план по косточкам. Планы здания у полиции.

Когда «Лимбо» еще работал, это было очень популярное место, я бывала там сотню раз и помню, где находятся все выходы и туалеты. Согласно плану Лины и ее команды, я войду в здание через черный пожарный ход. Он ближе всего к бару, так что тот сможет послужить барьером между Джейком и мной.

Детектив хотела бы предварительно осмотреть территорию, но времени на это нет, да и Джейк, скорее всего, наблюдает за нами. У полиции есть старые планы здания, но что там сейчас внутри, неизвестно. Остается надеяться, что здание не разрушено и не разграблено.

Сначала Сиенна и Шарлотта тоже были против встречи с Джейком, но детектив заверила их, что всюду будет полиция, и они уступили. Сиенна рвалась пойти вместе со мной и выцарапать Джейку глаза, но я должна быть одна. Пусть Джейк думает, что я играю по его правилам.

Полиция будет снимать происходящее на камеру из укрытия — им нужно свидетельство того, что Джейк угрожал мне, прежде чем его арестовать.

У нас может и получиться. У нас получится. Должно получиться.

Я сижу в кофейне одна, ну или почти одна. За соседним столом — двое полицейских. Я просто не могла оставаться дома, а кофейня — единственное место, где можно спокойно посидеть. Полицейские по сто раз прорабатывали план сегодняшней встречи. Чейс, Сиенна и Шарлотта наседали на меня с бесконечными вопросами, уверена ли я, что хочу рискнуть. И я наконец поняла, что мне просто необходимо выбраться куда-нибудь хоть на час. Но через пятнадцать минут кофейня закрывается, и придется вернуться домой. Одной рукой я тереблю свои бусы, в другой держу кружку с чуть теплым латте, а сама то и дело представляю, как пройдет эта встреча. Все может закончиться ужасно, и я умру. Или Джейк не захочет говорить со мной. Или просто возьмет и выстрелит мне в голову. Но пока я должна верить, что мгновенного убийства ему недостаточно. Он наверняка захочет объяснить, зачем все это делает, ну или просто позлорадствовать.

— Лайла?

Звук этого глубокого голоса заставляет меня подскочить.

— Господи, Зак, ты меня напугал!

— Прости, не хотел, — усмехаясь, говорит он и присаживается напротив.

Полицейские пристально наблюдают за нами, но Зак им хорошо знаком.

— Я думала, ты уже вернулся домой.

Он качает головой:

— Сара уехала с друзьями. Но мы с папой пока останемся. Будем ждать, пока Джейка не остановят.

— Вы не в ответе за его действия. И никто не станет винить вас в том, что вам хочется поскорее вернуться к нормальной жизни.

— Нет. Я не могу уехать, зная, что вы с друзьями в опасности из-за моего брата. — Он кладет руки на стол и откидывается на спинку стула. — Я хочу остаться здесь и быть рядом, когда он объявится. Если бы он только взял трубку… Уверен, я смог бы уговорить его сдаться.

— Ты правда думаешь, что он тебя послушает?

Зак глубоко вздыхает. На его лице написано сомнение.

— Ну, раньше он прислушивался к моему мнению. В детстве он всюду ходил за мной, слушал каждое мое слово открыв рот. Но теперь я уже не знаю, кто он. То, что он сделал… Это совсем другой человек. Этот Джейк — не мой брат.

— Мне так жаль, Зак. Не знаю, что бы я делала, будь я на твоем месте.

— Я ненавижу все это. И его ненавижу. Он разрушил нашу жизнь. Все смотрят на нас так, словно у нас тоже по ножу за пазухой. Папа почти не выходит из номера из-за преследования окружающих. СМИ осаждают гостиницу, требуют заявлений и интервью, а люди на улицах бросают прямо в лицо оскорбления, кричат, что он ужасный отец и все такое.