Сквозное. Навылет - Ольга Горовая

Эта мысль вызвала короткую усмешку. Поднял руку и поймал ее подбородок пальцами, заставив Талу повернуться к нему от проносящейся за окном трассы по пути из аэропорта к столице.

Всмотрелся в углубившиеся, показалось, тени под глазами, в губы, которые она искусала, ощутил рукой напряжение каждой мышцы в ней.

Нет, тащить ее сходу на новый перелет — просто измывательством чистой воды будет. А Шусту надо лететь, Павел уже взял для них с Гришей билеты на Кипр, где они с Марком о встрече договорились, чтоб ничьи интересы не ущемить. Да и плохой вариант именно туда Талу везти был бы, не те люди, которым показать можно хоть что-то глубокое или личное.

— И я улечу на два дня, чудо мое. Ты отоспишься как раз, — улыбнулся чуть криво, внезапно поняв, что уже начинает скучать по этой золотой девочке. — Еду тебе доставлять будут, не парься вообще. Максим с тобой останется, еще ему в помощь Сергея дам, — подумал, что сменщик точно понадобится. — Со Светой своей встречаться можешь, — позволил с иронией, заметив вспыхнувшие искры протеста в янтарных глазах. — Отдохни. Как вернусь, сразу займемся твоим здоровьем. Павел запишет к врачу, — не удержавшись, притянул к себе все еще молчащую Талу, и прижался к этим ее искусанным губам, начав жадно целовать, но не напирая, контролируя пока…

Относительно. Все же помнил, что они в машине, и перегородка только звуки глушит… Блин, хоть бери, и везде на затемненные меняй!

Она только секунду колебалась, а потом сама потянулась навстречу, обняла Дениса, как обтекая его всего, словно ртуть, совпадая впадинками и выступами, ребрами, грудью, ключицами в его плечи… И-де-аль-но! Черт! Насколько же идеально она подходила для него. Не поверил бы, что бывает так, расскажи кто!

— Поняла, чудо? По любому вопросу пиши или звони, не смогу говорить — сообщением отвечу, — ей в рот прошептал, не закрывая глаза, упивался тем, как она выглядела, когда на его поцелуй отвечала.

— Поняла, Денис, — так же ему в рот Тала в ответ прошептала, открыв веки, которые явно потяжелели и норовили опуститься вновь. — Поняла, мой огнедышащий дракон, — ввернула явно с иронией, от которой он рассмеялся.

Вот прям ощущалось, что бурлит у нее внутри, несмотря на усталость, тянет поспорить… Видимо, насчет того, что уже все распланировал.

Ага, он помнил и про ее «самостоятельность» и про «взрослость». Только что-то ему вовсе не по душе было видеть результаты ее самоуправства своей жизнью, так что…

— Не злись, я в своем праве, — хмыкнул, подняв ее правую ладонь и теми же горячими губами прошелся по пальцу с кольцом, заставляя кожу Талы покрыться мурашками.

— Которое как бы вопросом не оглашал, — не сдалось это феменистичное, очевидно, чудо. Ну-ну.

— Насколько я помню, ты сама на все согласилась еще в клубе, Тала, — чуть прикусив тонкую, точно что светящуюся кожу над костяшками, покачал головой. — Я предупреждал, что ты попал в цель. А я свое умею оберегать. Хватает и мозгов, и силы, и власти…

— А чувств? — ехидно поинтересовалась шепотом Тала, заломив бровь, будто Мефистофель. Но Денис-то чувствовал трепетную дрожь, которая по ее телу уже разошлась, разгоняя кровь, увидел, как забился пульс на тонкой шее.

— А чувства у нас априори подразумеваются, золотая моя, — заявил безапелляционно, прижав Талу к своему боку, так и не отпустив лицо. Обвел пальцами губы, которые она поджала тут же.

Вот просто ощущал, как вспыхивает… И как ей удается себя сдерживать при таком характере? Самоконтроль… Шуст это уважал, зная, чего такое владение собой стоит, особенно когда тебя сознательно подкалывают, играя на болевых точках, и еще больше ей восхищался.

— Ты решил? — таки ввернула Тала тихо, цапнув его зубами за этот палец.

— А кто еще? — расплылся в ухмылке, как-то аж слишком довольный. Зато ее растормошил, чего и добивался.

— Мне пора чудо, рейс международный, его ради меня не задержат, — тихо усмехнулся Денис, сжимая Талу в своих руках.

И… Что ж, стоило признать, что ему отпускать ее не хотелось настолько же, насколько Тала, очевидно, не была в состоянии от него отойти. Цеплялась, давила своими ладонями на его затылок, заставляя продолжать поцелуй, всем телом к нему приникла. Ожогом на коже…

Оба стояли в прихожей у самых дверей. Чемодан рядом, Шуст уже в ботинках и пальто…

— Хорошо, иди, — кивнула, с тихим вздохом, уткнувшись холодным носом в его шею.

И не отступила ни на сантиметр же! Будто страшно ей. И чувство такое… Как тоска какая-то пространство накрывает, из них обоих просачивается. НЕпонятная…

Черт, знал, что будет ее не хватать до зубовного скрежета! Но точно не думал, что еще тогда, когда выйти из дому не успеет.

— Охрана под дверью в холле, круглосуточно, Тала, тебе точно бояться нечего, — на всякий случай решил повторить, чтоб ее успокоить. Ну, мало ли, чего она нервничает? — Надо что-то — пишешь Павлу, он все сделает. Ты поняла меня? — обхватил ладонью ее голову, запрокинул, всматриваясь.

— Поняла, — кивнула рвано из-за его руки, и так глаза в глаза смотрит…

Охренеть! Не думал, что у него так сердце щемить может! Как заклинило нерв какой-то, блин! Или сердечный приступ… С какого ляда?!

И глаза у Талы влажные, моргает, как слезы смахивая с ресниц, подавляя, а старается не отрывать взгляд, гладит дрожащими руками его колючие щеки. Не успел уже по новой побриться.

— Любишь меня? — медленно улыбнулся, прочертив край ее челюсти своим большим пальцем. Специально поддел, пытаясь снять этот надрыв, которым накрыло внезапно аж слишком по-взрослому.

Тала замерла вся, вглядываясь в него так, что вот-вот дыры пропалит глазами. Пульс под его рукой под двести подскочил. Но эта девчонка точно была не из тех, кто просто возьмет и покорится.

— Опять ты сам решил? — рассмеялась с сарказмом, глазами сверкнув, качнула бедрами, задевая его ноги, вынуждая в животе угли вспыхнуть, вспоминая, как он ее всего полчаса назад на столе в кухне разложил, не удержавшись, и кричать заставил.

Ок, не хватало времени, обед пришлось подвинуть. В самолете поест, в конце-то концов!

Шуст рассмеялся, вновь наклонился, припечатав припухшие губы властным поцелуем.

— Ничего, вернусь — признаешься, чудо мое, — пообещал тоже с иронией. И с сожалением таки отступил. — Все, пошел, — забрав чемодан, все же вышел за дверь, обернувшись напоследок.

Тала стояла почему-то поджав одну ногу за другую, видно, сразу замерзнув, в одной его футболке, и вслед смотрела… Так, что хотелось послать на фиг и Клина с непонятными рокировками и мутными подставами, и Марка, который ни разу договоренностей не нарушил, всегда в партнерстве честно с Шустом поступая, и весь мир, вообще! Но… у Шуста были обязательства и репутация, которую он слишком долго кровью и болью, своей и чужой, зубами вырывал.

А Тала в безопасности и в его «пещере», под охраной его людей… Все нормально будет. Ну а вернется — и со здоровьем разберется, все решит!