Зоосити - Лорен Бьюкес

Номер, который дал мне Вуйо, принадлежит таксомоторной компании «Быстро-быстро». Диспетчер разыскала звонок, сделанный в воскресенье, в два сорок шесть.

— Да, в то время поступил заказ, — ворчливо говорит она. — Машину надо было подать на Хайбери-Роуд, четырнадцать. Там какой-то клуб… «Контрреволюция», кажется. А ехать надо было в Морнингсайд… Так что, вы собираетесь платить или нет?

— За что платить?

— Клиент так и не объявился. Водитель прождал двадцать минут. За это время мог бы принять еще два заказа. Он потерял много денег. В среднем… — Но я отключаюсь.

Двери в «Контрреволюцию» подчеркнуто огромные, блестящие, черные, с огромными посеребренными ручками в форме перевернутых букв «К» и «Р». Изнутри гремит хип-хоп; мелодия агрессивная, а слова какие-то бессмысленные. На вышибале темные очки и красно-черная куртка; на лацкане значок в виде золотого шлема. У него мощные плечи; с таким лучше не ссориться. Правда, едва заметив, как я топчусь рядом, он спокойно приглашает:

— Заходите!

— Я кое-кого жду, — говорю я. — Спасибо!

Тот, кого я жду, объявится только через час. Я специально приехала заранее, потому что сегодня свидание с Джо в мои планы не входит.

— Внутри-то теплее, — говорит вышибала. — Рекомендую!

— Зато внутри не дадут курить. — Я достаю сигарету из пачки, купленной специально к случаю. — Совсем как в песне: неравная схватка с законом.

— Закон всегда побеждает. — Вышибала чиркает дешевой пластмассовой зажигалкой. Курение — по-прежнему великолепный способ познакомиться с кем-нибудь и разбить лед.

Вышибала замечает синяки у меня на запястье.

— Ленивец трудностей не составит?

— Вы все прекрасно понимаете.

— Но официального запрета у вас нет?

— Право допуска сохраняется.

— А кто решает, пускать зоо или нет?

— Я.

— Вы, я вижу, немногословный.

— Мне не за болтовню платят.

— Кого вы не пропускаете?

Он молча показывает мне костяшки пальцев. Они у него покрыты мелкими шрамами; два пальца на правой руке загипсованы. Наверное, он боксер-любитель. В модном районе вышибале ночного клуба вряд ли приходится часто драться.

— Тех, у кого дресс-код не соответствует. Тех, кто уже набрался… Известных наркодилеров. А также тех, чьи лица и поведение мне не нравиться.

— Мой дресс-код соответствует?

— Да.

— А как насчет поведения? — Я бросаю окурок и давлю его носком ботинка.

Он оживляется:

— Эй, ты что, новенькая?

— Хочу попробовать… — Я блефую наугад.

— Служебный вход сзади. Джоуи в курсе, что ты пришла?

— Н-нет, не уверена.

— Так иди и выясни. И бычок свой подними!

Я не сразу понимаю, что он имеет в виду окурок.

— Спасибо… так и не выяснила, как тебя зовут? — Я подбираю окурок и засовываю в карман.

— Роналдо.

Служебный вход ведет на кухню. Человек, который достает из морозилки замороженные роллы, показывает, где лестница на второй этаж. Надо будет запомнить: есть здесь суши не стоит. Иду по коридору, где стоят шкафчики для вещей служащих, мимо открытой двери туалета, в котором толпятся молоденькие, свежие официантки. Наконец, поднимаюсь на второй этаж и подхожу к двери с табличкой «Управляющий». Стучу, слышу ворчливое: «Войдите!» — и послушно вхожу.

Я оказываюсь в скупо обставленном кабинете, окно которого выходит на танцпол внизу; кроме того, на стене висят мониторы. Каждые двадцать минут изображение переключается с одной камеры на другую. Камеры установлены везде, в том числе и в туалете — у раковин. Толстуха ведет какие-то подсчеты. Когда я вхожу, она устало поднимает голову и снимает очки, словно не привыкла их носить. Или не хочет, чтобы ее в них видели.

— О нет! Нет-нет-нет! — восклицает Джоуи, едва увидев меня. Волосы у нее пепельного цвета и прилизанные, разглаженные, как одеяло на армейской койке. Веки покрыты серебристыми тенями. Я замечаю, что у нее разные глаза: один голубой, один светло-карий. Под пиджаком на ней корсет, который чуть-чуть скрадывает мощный торс. Правда, грудь все равно рвется на свободу. Должно быть, в своей Прошлой Жизни она сколотила бюстом целое состояние. Интересно, чем она занималась? Скорее всего, исполняла стриптиз у шеста и танцевала на коленях у посетителей. — Не знаю, милочка, кто вас ко мне направил… Вы слишком старая. Мне очень жаль.

— Неужели нельзя… хотя бы официанткой? — робко спрашиваю я.

— Извини, ангелочек. Наши клиенты, конечно, люди передовые, но такого они не оценят… Мы берем зоо только на подтанцовку! Попробуй сходить в «Лисью нору». Может быть, там и заинтересуются зрелой женщиной вроде тебя.

— А мне так хочется работать именно у вас! — умоляю я, жалобно глядя на нее. — Оди сказал, у меня получится.

— Неужели так и сказал? Что ж, не повезло тебе, милочка. Ты ведь не малышка Кармен! Передай Оди, пусть предупреждает о своих протеже заранее, а не задним числом. — Голова Джоуи поворачивается к монитору, как будто там магнит. — Ты еще здесь? — спрашивает она, не поднимая головы. Я понимаю намек и направляюсь в бар.

Дизайн «Контры» — смесь веселых двадцатых и электроглэма. Представьте себе «Великого Гэтсби» в исполнении леди Гаги всех оттенков белого и серебристого. Над овальной барной стойкой с низкой белой столешницей, подсвечиваемой снизу, висит массивная абстрактная люстра, вырезанная из прозрачных кусочков плексигласа. Оди, видимо, настроен серьезно. Здесь все не так, как в «Синтезаторе»! Ближе к танцполу — отдельные кабинки и очень продуманно расставленные диванчики кремовой кожи. Сидящих в кабинках снаружи не видно, а те, кто сидит на диванчиках, видят все, что хотят. Наверху будки диджеев; между ними платформы за огромными арками. В арках бамбуковые шесты, увитые разноцветными лентами.

— Ты новенькая? — спрашивает бармен, кивком указывая на одну из платформ для танцовщиц. Бармен хорошенький, как манекенщик; нос, пожалуй, длинноват, да еще слишком светлая кожа в неоновом освещении кажется нездоровой, одутловатой.

— Нет, я завсегдатай. Налей мне джин-тоника, только без джина.

— Идет, — соглашается он, наливая мне тоника.

— А вообще-то, пожалуй, налей как положено, — решаюсь я, стараясь не обращать внимания на шипение Ленивца. — Сегодня я заслужила.

— Как скажете. — Бармен наливает мне двойную порцию. Ленивец тянет лапу к бокалу, пытаясь спихнуть его на пол.

— Вот шалун! — Я перехватываю его лапу на лету. — Извини, он совершенно не умеет себя вести и не переносит спиртного!

— Да, я о таком слыхал, — кивает бармен. — Ты его очень любишь?