Шесть дней Кондора - Джеймс Грейди

– Это было примерно то же самое, что стрелять птиц в клетке.

Трое сидели и не спеша попивали кофе. Пауэлл смотрел на улыбающегося весьма пожилого человека и доктора Лофтса.

– У Мароника не было никакого шанса.

Весьма пожилой человек посмотрел на доктора:

– Вы можете хоть как-то объяснить действия Малькольма?

Крупный мужчина подумал немного над ответом, затем сказал:

– Не поговорив с ним подробно, нет. Однако, учитывая его опыт последних нескольких дней, особенно смерть друзей и уверенность в том, что девушки нет в живых, а также воспитание, подготовку и общую ситуацию, в которой он оказался, не говоря уже о возможном действии лекарств, – я думаю, что его реакция была логичной.

Пауэлл кивнул головой в знак согласия. Повернувшись к шефу, он спросил:

– А как Этвуд?

– О, он будет жить, по крайней мере, пока. Меня всегда удивляла его неуклюжесть. Он слишком хорошо преуспевал, чтобы быть таким идиотом, роль которого он разыгрывал. Его можно будет легко заменить. Да, а как мы ведем дело со смертью Мароника?

Пауэлл усмехнулся:

– Очень осторожно. Хотя полиции это не нравится, но мы нажали и заставили их «поверить» в то, что «убийца с Капитолийского холма» покончил жизнь самоубийством в мужском туалете аэропорта «Нэшнл». Конечно, мы вынуждены были подкупить уборщика, дав ему взятку, чтобы он «забыл», что видел. Однако серьезных проблем нет.

Зазвонил телефон, стоявший на столе у самого локтя весьма пожилого человека. Послушав несколько секунд, он молча положил трубку и нажал кнопку, расположенную рядом с телефоном. Дверь открылась.

Малькольм постепенно приходил в себя после лекарств. В течение трех часов он находился практически на грани истерики, и все это время он говорил и говорил без остановки. Пауэлл, доктор Лофтс и весьма пожилой человек выслушали историю шести последних дней, спрессованную в короткие три часа повествования. Когда Малькольм кончил говорить, они сообщили ему, что Уэнди жива. Он был настолько вымотан, что его просто качало от нервного истощения, когда его отвели к ней. Он смотрел, не отрывая взгляда, на мирно спящее существо в светлой стерильной палате и, казалось, даже не замечал присутствия медсестры, стоявшей подле него. «Все будет хорошо». Она повторила это дважды, но он никак не прореагировал на ее слова. Все, что Малькольм мог видеть, была лишь маленькая головка Уэнди, сплошь обмотанная бинтами, да покрытое простыней ее тело, соединенное проводами и пластиковыми трубками со сложным аппаратом.

– Боже мой! – прошептал он со смешанным чувством облегчения и горя. – Боже мой!

Они разрешили ему постоять несколько минут около нее, соблюдая полную тишину, а затем отправили его отмываться. Сейчас на нем была его одежда, привезенная из дома, но даже в ней он выглядел довольно странно.

– А, Малькольм, мой дорогой мальчик, присаживайтесь. Мы не задержим вас долго. – Весьма пожилой человек был сейчас просто само очарование, однако, несмотря на все усилия, ему так и не удалось произвести на Малькольма желаемого впечатления – он не реагировал на его слова.

– Так вот. Мы не хотим, чтобы вы волновались из-за чего бы то ни было. Мы обо всем позаботились, все под контролем. После того, как вы хорошенько отдохнете, мы хотим, чтобы вы пришли к нам еще раз, и тогда мы побеседуем более подробно. Вы сделаете это? Не так ли, мой мальчик?

Малькольм медленно посмотрел на всех троих. Им его голос показался очень старым, очень усталым. Ему же самому он казался совершенно новым.

– У меня нет другого выбора, не так ли?

Весьма пожилой человек улыбнулся, похлопал Малькольма по спине и, бормоча какие-то банальности, проводил его до двери. Когда он вернулся на свое место, Пауэлл взглянул на него и сказал:

– Ну, что же, сэр, вот и настал конец нашего Кондора.

В глазах весьма пожилого человека засверкали искорки:

– Не будьте так уверены, Кевин, мой мальчик, не будьте так уверены.