Радогощь - Елена Ляпина

Следит опять за мной эта любопытная старушонка, даже нос ей уже оторвали, но ничему видимо это её не научило, продолжает в том же духе, и ещё ведь не лень же ей спозаранку за всеми наблюдать. Понимаю, что она разнюхает же всё, куда я направилась, и обязательно донесет Корнею Иванычу. Ну и пусть, меня это не касается, я сваливаю отсюда.

Вхожу на территорию комбината, тихо, всё заросло, только по ржавеющим остовам угадывается, что когда-то здесь было какое-то производство. Вчерашняя липкая грязь уже высохла и затвердела, удобно идти, хорошо всё-таки, что я надела кроссовки, а не те сапожищи, и вместо куртки свою ветровку. Пробиваюсь сквозь плотный ряд кленовых кустарников и с изумлением обнаруживаю, что уже набухли почки на ветках и показались первые маленькие зеленые листочки, такие чистенькие яркие, как будто и, правда, весна. Замираю на мгновение и дивлюсь на это чудо. Но любоваться некогда, нужно двигаться. Больше не слышу позади себя шороха, видимо любопытная Варвара подорвала ноги в руки и помчалась доносить, надо поторапливаться.

Выбираюсь из зарослей и меня поджидает новый сюрприз — вагонетки. Одна в проеме распахнутых ворот на самой границе с лесом, другая чуть поодаль от неё на территории комбината, третья ещё там дальше, а четвертая почти скрывается в полуразрушенном амбаре. Вагонетки стоят на насыпи, колесами врезаясь в колею. Вдруг первая, что стоит у ворот, вздрагивает и сама по себе медленно катится в сторону леса шурша колесами по гравию, постепенно всё набирая и набирая скорость, скрывается за поворотом. Дергается уже вторая вагонетка, медленно ползет к выходу, встает на место первой и замирает. Нервно сглатываю.

И вдруг мне в голову приходит отчаянная мысль — а не залезть ли мне в одну из этих вагонеток? Уж лучше проехаться, чем топать пешком неизвестно как долго и всё это время оглядываться и бояться, что тебя сшибет. И совершенно не думая о том, что это может быть опасно, я бросаю свой рюкзак в вагонетку и залажу следом. Устраиваюсь поудобнее на небольших ящиках.

Спустя пару минут моя вагонетка начинает дрожать, потом вздрагивает, будто кто-то рывком её дергает, а затем отпускает, и медленно выкатывается за ворота. Шуршит под колесами гравий, вагонетка вибрирует, набирает скорость, заходит за поворот и вдруг резко ускоряется. Я съезжаю с ящика вниз, падаю попкой на железное холодное дно, подтягиваю к себе рюкзак и прижимаю его к груди. Мимо проносятся сосны и ели, длинные ветки хлещут по вагонетке, вниз сыплются иголки, натягиваю капюшон и нагибаю голову.

Вагонетка ещё сильнее разгоняется, скрипит, качается, с громким скрежетом колеса врезаются в гравий, на новом повороте вдруг резко подпрыгивает, накреняется. Я падаю в угол, прижимаюсь к стенкам, ящики падают на меня, отталкиваю их ногами. Вся сжимаюсь, боюсь, что сейчас вагонетка опрокинется и кубарем поскачет под откос. Но она всё же выравнивается, встает всеми четырьмя колесами на насыпь и мчится дальше, катится с крутой горки.

Через некоторое время осмеливаюсь, подползаю к переднему краю, высовываю нос над бортиком и вижу впереди гору, дорожная насыпь упирается прямо в неё. Если сейчас вагонетка врежется в скалу, то я разобьюсь в лепешку. Смотрю по бокам, насыпь высокая, скорость большая, прыгать вниз страшно. Снова сажусь на дно, прижимаю к груди рюкзак, зажмуриваюсь, готовлюсь к удару…

Ветер свистит в ушах, вагонетка всё мчится и мчится, не останавливаясь. Немного приоткрываю глаза — темно. Ничего не понимаю, оглядываюсь по сторонам. Я как-то оказалась внутри горы, трясусь в вагонетке по откуда-то взявшимся узким рельсам, парящим в невесомости. Они то расходятся друг от друга, и тогда вагонетка наклоняется на сторону — скрипят два колеса на одной рельсе; то сходятся, и вагонетка снова падает на все четыре опоры, и я несусь вместе с ней на бешеной скорости.

А там внизу течет огненная река, длинные языки пламени облизывают черные каменные выступы, отбрасывая на потолок яркие всполохи. Вагонетка устремляется именно к ней, трясясь и подпрыгивая на каждом повороте, очень боюсь, что она вот-вот опрокинется и я улечу прямо в огонь. С каждой секундой я чувствую жар, исходящий от этой реки.

Вдруг впереди вижу железный мост, переброшенный через пропасть, он горит, весь охваченный пламенем. Вагонетка проносится мимо указателя. Я успеваю прочитать огненные буквы на железной табличке: «Калинов мост». Значит, это и есть река Смородина? А я как-то иначе всё это себе представляла, думала, что по берегам растет смородина, а мост сделан из веток калины.

Перед мостом стоят двое нелюдей в черных мантиях с надвинутыми капюшонами, в руках у них длинные литовки. Они замахиваются, и я в страхе падаю на дно вагонетки, прямо перед моим лицом проносятся острые тонкие лезвия, шаркаются друг об друга и вверх взметается сноп искр. Одна литовка всё же зацепляется о бортик, вагонетка притормаживает, та темная фигура останавливает её, тащит обратно. А до конца моста остается всего ничего, там впереди светится белый круг, на вроде портала, я вижу проспект и грохочет трамвай по мостовой. Вагонетку тянут назад, раздается противный скрежет железо об железо, и она начинает медленно и тяжело откатываться назад. Нет, желаемое так близко, я не хочу обратно!

Сгребаю в охапку свой рюкзак, разбегаюсь, вскакиваю на бортик и со всей силы оттолкнувшись, прыгаю в ту самую белую дыру. В последний момент вижу, как мелькает над моей головой длинное лезвие, я уворачиваюсь от литовки, и оно перерезает лямку на моем рюкзаке. Меня вдруг подхватывает какая-то неведомая сила и втягивает внутрь портала.

Падаю и бьюсь коленками об мостовую. Слышу лязг тормозов, скрип шин об асфальт, отскакиваю, запинаюсь о бортик и тут же растягиваюсь на тротуаре.

— Да что же это такое? — слышу взволнованный женский голос.

— Жить надоело — кидается под машины, — бурчит мощный бас.

— Дорогу в неположенном месте стала перебегать и на тебе, — ворчит какая-то старушка, — жива ли она там?

Кто-то поднимает меня и ставит на ноги. Осматриваю себя, вроде цела, оглядываюсь по сторонам — это же мой родной город. Всё знакомое, вон и давешнее табло светится, показывая почему-то март. Но мне некогда думать об очередной загадке взбалмошного экрана, в который пробрался вирус — на остановке стоит троллейбус моего маршрута, как раз довезет до дома, нужно на него успеть. И ни слова не говоря прохожим, срываюсь с места, добегаю до троллейбуса и заскакиваю в салон прежде, чем захлопнутся дверки. Падаю на сидение, жмусь к окошку. Сердце бешено стучит, поверить не могу, что