Наследие - Бентли Литтл

В субботу утром Стив съездил домой к матери подстричь лужайку и прочистить засорившуюся раковину. Удивительно, как быстро «родительский дом» стал для него «домом матери». Очевидно, человеческий разум бесконечно гибок и приспособляем. Хотя Стив часто вспоминал отца, следы его присутствия в материальном мире исчезли вместе со смертью.

А вспоминал он об отце действительно часто: вот и вчера вечером, увидев по телевизору рекламный ролик «Морского мира», вспомнил вдруг, что так и не окончил свое путешествие. Не побывал в Сан-Диего, где отец, судя по всему, убил свою последнюю жертву. Может, стоит съездить? Да, в предыдущем своем путешествии он ничего толком не выяснил, зато оно прочистило мозги и помогло успокоиться. Кроме того, после той поездки он почувствовал близость к отцу. Отца больше не было в живых, и Стив хотел восстановить это чувство единственным способом, какой был ему доступен.

Если же спуститься на землю… ну ему по-прежнему было любопытно, что сделал отец. Как.

И почему.

Сан-Диего, похоже, стал для отца лебединой песней. После этого переезды закончились, семья пустила корни в Анахайме. Впрочем, если подумать, отец мог изменить своим привычкам и начать убивать, не трогаясь с места. Если поискать нераскрытые убийства за эти годы в округе Ориндж, наверняка найдется несколько десятков, и очень может быть, что ко многим из них причастен отец…

Но, по правде говоря, Стив в это не верил.

Сам не зная почему, он не сомневался, что, утопив в заливе ту мать-одиночку, отец завязал. Интересно, что заставило его остановиться? Внезапное раскаяние? Постепенно накопившиеся сожаления и недовольство собой? Или он просто закончил свою работу – убил всех, кого нельзя было не убить?

Стив отыскал у себя распечатку заметки о том случае в Сан-Диего и следующие несколько дней разыскивал информацию об этом убийстве, используя все доступные ему средства. Увы, не поговорив с людьми, знавшими жертву, не побывав на месте, где произошло преступление, невозможно установить правду.

Шерри он решил с собой не брать. Хотел съездить один. Поэтому позвонил ей вечером в среду и сказал: на выходных встретиться не выйдет, он везет мать в гости к ее сестре, живущей в Сан-Диего. «К подруге!» – мысленно поправил он себя, едва с губ сорвалось слово «сестра». Конечно же, к подруге! Но сказанного не вернешь. Теперь придется помнить, что в Сан-Диего у него есть тетушка, то есть выдумать ей имя и какие-нибудь правдоподобные детали биографии – и их тоже запомнить навсегда.

Ложь, словно брошенный в воду камень, рождает круги. Так что врать надо поменьше. Нельзя позволить себе запутаться и допустить, чтобы поймали на вранье. Чем проще, тем лучше.

На работе у Стива было несколько сэкономленных часов, так что он решил уехать днем в пятницу (до Сан-Диего всего полтора часа езды, если без пробок) и вернуться днем в воскресенье. Вечер пятницы, субботу и утро воскресенья он посвятит расследованию.

Так что в пятницу Стив пропустил обеденный перерыв, сделал все, что от него требовалось, раньше срока, сообщил Макколу, что уйдет пораньше, и в час дня отчалил. Возле Сан-Онофре он попал в затор – полиция проверяла документы у водителей, отлавливала нелегальных мигрантов, – но, если не считать этого, доехал без приключений.

После того как его семья переехала в Анахайм, они не бывали в Сан-Диего (вообще никогда не навещали места, где жили раньше, и только теперь Стиву пришло в голову, что это подозрительно), и он обнаружил, что помнит город совсем не так хорошо, как ему казалось.

На холме над шоссе высился огромный, выше дома, белый крест – словно надгробный памятник великану. Этот громадный крест, нависающий над городом, словно задал собой тон дальнейшему путешествию. Ноутбук и распечатки с информацией о жизни и смерти матери-одиночки Стив взял с собой, однако решил прежде всего найти отель и заселиться, а потом уж заниматься всем остальным. Номер он заранее не бронировал, положившись на удачу; и теперь, заметив у дороги зеленый знак «Отель» и стрелку, указывающую вправо, съехал с шоссе. Узкая дорога, проходящая по дну былого каньона, по обе стороны была застроена отелями, мотелями, апартаментами внаем: они стояли вплотную друг к другу – и с каждой крыши, с каждой двери сияли и перемигивались неоновые надписи «Мест нет». Возле одного отеля, на парковке и на тротуаре, Стив заметил группу одинаково одетых людей, словно вышедших из фильма «Звуки музыки»; должно быть, приехали сюда на какой-то фестиваль. В другом месте, под вывеской «Холидей-Инн», увидел, как из автобуса выгружается толпа китайцев в костюмах и с портфелями.

По другую сторону дороги, между двумя дорогими отелями скромно жалось четырехугольное здание ржавого цвета под вывеской «Хиртстоун-лодж». На вывеске «Мест нет» светилось только слово «мест». Стив расценил это как добрый знак и свернул на узкую парковку при гостинице.

Холл здесь был маленьким, с обстановкой, словно вышедшей из семидесятых, однако чистым, и пожилая женщина за конторкой дружелюбно улыбнулась Стиву.

– Добрый день, сэр. Могу я вам чем-нибудь помочь?

– Надеюсь, – ответил он. – Я ищу комнату.

– На сегодня?

– На сегодня и на завтра. Найдется у вас свободный номер? Я видел вашу вывеску там, снаружи…

Женщина сверилась с какой-то тетрадью у себя на конторке.

– Да, номер у нас есть, только, боюсь, в нем еще не убрано. Если подойдете через час, мы его для вас подготовим.