Водоворот - Фруде Гранхус

– То есть она расчленила половину соседей консервным ножом? Или просто рассердилась?

– Она страшно рассердилась. Я под домашним арестом.

– Вот как. И что же ты сделал? Или не сделал?

– Ей звонил директор.

– Я тут, – напомнил Рино через несколько секунд. Казалось, Иоаким забыл, что на другом конце провода кто-то есть.

– По поводу огнетушителя.

– Который ты… взял?

– Мне просто нужно было в туалет.

– И там был пожар?

Иоаким почти перешел на шепот, Рино слышал, что он закричал матери, что разговаривает с отцом.

– Мне нельзя пользоваться мобильным.

Рино почувствовал, что начинает злиться. Наказывать сына, лишая его возможности позвонить отцу, – это уж слишком!

– Я просто хотел попробовать, побрызгать на стену.

– И? – Рино легко мог представить себе последствия.

– Я так и сделал. Пара секунд, не больше. Не понимаю, чего все так вскипели.

– И что случилось?

– Директор ходил по классам и требовал, чтобы виновный признался.

– И ты признался?

Мальчик промолчал.

– Учитель шепнул директору, и меня взяли.

– Понятно. Не мировая трагедия, на мой взгляд, но ты же знал, что поступаешь плохо, Иоаким.

– Две плевые секунды.

– Вовсе не плевые. Целых две секунды, – Рино не нравилось, как в последнее время разговаривал его сын.

– Матери придется платить. Ну, то есть она говорит, что ты будешь платить. Пришлось мыть весь коридор, а ведь я побрызгал только в углу.

Смысл дошел до Рино только через несколько секунд. Он будет платить, потому что косвенно именно он виноват в происшествии, потому что не разрешил накачать своего сына наркотиками.

– Хорошо. Поговорим, когда я вернусь.

– А где ты?

– В Бергланде. Небольшой городок на севере. Вернусь завтра вечером. И сразу зайду к вам. Думаю, нам надо поговорить втроем.

– О-о-о… это будет непросто.

– Нам нужно поговорить, Иоаким, понятно?

– Я прыснул чуть-чуть в угол, и все!

– Я понял. И все-таки. Поговорим завтра. Ладно?

– Ладно.

Он лежал на постели, уставившись в деревянный потолок, белое жесткое белье пахло стиральным порошком. Может быть, он ошибается. Может быть, Иоаким действительно сражается с миллионом дьяволят, которые не дают ему покоя. Может быть, он зря испугался того, что «Риталин» – наркотик? И сейчас оказывает сыну медвежью услугу, стараясь принимать его таким, какой он есть? Может быть, он обращается с сыном так же жестоко, как отец – с Эвеном Харстадом, только загоняет его не в тюрьму, а в собственное тело?

Рино начал понимать, что, возможно, Хелена в чем-то права, и заставил себя не думать на эту тему. Инспектор набрал номер справочной и, получив нужную информацию, позвонил в дом престарелых Бергланда. Он представился и сказал, что хочет поговорить с Халвардом Хеннингсеном. Раздались звуки шлепающих сандалей, открывающихся и закрывающихся дверей, потом усталый голос на другом конце провода сказал:

– Да? Кто это?

– Рино Карлсен. Я заходил к вам по поводу Эвена Харстада.

– Достаточно было сказать, что вы заходили. В последние полгода других гостей у меня не было. И почему в этот раз вы звоните? Не по нраву стариковский запах?

– Вообще-то я получил ответы на все свои вопросы. Но я тут поразмышлял над тем, что вы рассказали.

– Да, над этой историей стоит поразмыслить. И о чем вы думали?

– Вы сказали, что мать Эвена умерла в родах, и…

– Я этого не говорил. Вам надо научиться слушать, молодой человек. Я сказал, что она умерла до его рождения.

– А разве это не одно и то же?

– По-моему, на вашей работе быстро учатся не делать поспешных выводов.

– Да, это так.

– Ну и славно. С матерью Эвена за несколько недель до срока родов произошел несчастный случай.

– Что случилось?

– Она упала с велосипеда, а точнее, она съехала с дороги и ударилась головой о скалу. Прохожий нашел ее и отвез в больницу, в тот же вечер она умерла. Но Эвена удалось спасти.

Грустная история. Как и вся жизнь Эвена Харстада.

– Вы говорите, она ехала на велосипеде. За пару недель до родов. Разве это не странно?

– И не говорите, – старик закашлялся. – Именно так все и подумали. Самые правильные говорили, что она сама напросилась – подумать только, кататься на велосипеде прямо перед родами. Но все именно так. Можно подумать, что несчастья начали преследовать Эвена еще до рождения. Эта поездка стоила ему детства.

– Спасибо. Я больше не буду вас беспокоить.

– Я знаю, о чем вы думаете, молодой человек. Бог ты мой, и я, и все остальные думали о том же. Я даже слышал, что врач, который принимал Эвена, кое-что сказал. Ну, что все обстоятельства трагедии кажутся какими-то странными. Но разбираться никто не стал.

– Этот врач…?

– Я так и знал, – старик натужно засмеялся. – Он давно на пенсии. Его зовут Торкил Брюн. Живет в Бергланде. Вы, кстати, откуда звоните?

– На вывеске написано «Дом рыбака».

– Тогда вы видите его дом из окна. Правда, если ваши окна выходят на юг.

Около десяти часов Рино позвонил в дверь. Никакой реакции не последовало. Едва сдерживаясь, чтобы не нажать кнопку еще раз, он терпеливо ждал, вскоре дверь открылась. Торкил Брюн хорошо выглядел для своего возраста, было заметно, что он ведет активный образ жизни. Загорелое свежее лицо, удачная стрижка. Брюки с четкими стрелками и на широких подтяжках, стильная, хорошо отглаженная белая рубашка.

– Чем могу помочь? – голос не был ни приветливым, ни раздраженным.

Рино представился и извинился за беспокойство, а потом вкратце рассказал, зачем пришел.

– Значит, вы полицейский? – мужчина обвел инспектора строгим взглядом.

Рино постарался улыбнуться как можно приветливее и порылся в карманах.

– Не надо. О такой профессии не врут.

Перед тем как войти в дом, Рино снял обувь. Строго говоря, ему стоило снять куртку, а затем и брюки, потому что дом Торкила Брюна сиял чистотой.

Врач пригласил инспектора в гостиную, которая оказалась на удивление маленькой. В камине уютно потрескивали дрова. Очевидно, в доме была еще одна, более вместительная гостиная, для других случаев.

– И почему я не удивлен? – Брюн сел на диван фирмы «Честерфилд» цвета бычьей крови и жестом предложил гостю огромный стул.