Лишняя душа - Брижит Обер

Кончился риветрол. И я уже удвоила дозу нозинана. Где-то еще оставалась старая упаковка стилнокса. Он, конечно, послабее, но на войне как на войне.

Гм, в нижнем ящике, как раз под нижним бельем, я нахожу красивую плакетку, давай-давай, иди сюда, дорогая. Дозировка: 10 мг/в день, то есть одна таблетка вечером перед сном. Ну, чего там, вполне можно и две, я себя хорошо знаю. Маленькие хорошенькие таблеточки, мы вас проглотим с хорошим глоточком коньяка, с двумя хорошими глоточками, у меня ведь очень-очень сильный стресс, блуждающая стрессовая бомба, от меня зазвенят любые рамки металлоискателей.

Теперь лучше, я немного расслабилась. Наушники, диск. Что-нибудь спокойное, какой-нибудь хороший ремикс «Юритмикс», «Sweet Dreams», закрыть глаза, пусть ритм бьет по нейронам, вспоминать, что вы под нее танцевали, будучи на двадцать лет моложе и на десять килограммов легче, бессонные ночи под действием амфетамина, прекрасные времена. «Playing with my heart». Кто же играет с моим бедным сердцем? «There must be an angel», нет, я не верю, что это должен быть ангел, это совершенно точно демон, демон в человеческом обличье.

Покой, расслабленность, ровное дыхание, слушать только музыку, усыпить внутренний голосок беспокойства, среди этого кошмара, когда убиты уже три женщины, дать себе несколько минут передышки.

Бум!

Я так хорошо расслабилась, что, должно быть, слегка задремала. И этот шум заставил меня подскочить. Это грохот двери. Наверно, Стивен вернулся. Он скоро позвонит мне и скажет, что нашел права и т. д.

Ужасно, зеваю без остановки. Ну, что он там делает, верхний жилец? Где же мой телефон? Ах, я же на нем сижу. Звоню ему. Не отвечает. Но не приснилось же мне, я точно слышала, как хлопнула дверь.

А нельзя ли предположить, Эльвира, что Стивен Загнанный просто не хочет отвечать, потому что ты постоянно тянешь его за яйца – если они у него, конечно, есть.

Он слишком труслив, он не посмеет не ответить на звонок.

И значит, Стивен еще не вернулся.

Ну а кто же тогда пришел к нему сейчас? Рэй-Антони? Фу, я действительно сыта всем этим по горло.

Неожиданно завибрировал Бэбифон. SMS, набранная заглавными буквами.

– САМКА. САМАТВОРИШЬ. ТВОРИШЬ СРАМ. НО ТЕПЕРЬ НЕНАДОЛГО.

У меня онемели пальцы. Номер отправителя не высвечивается. Звоню дрожащей рукой.

Автоответчик.

– Бип-круик, ваш корреспондент не может сейчас вам ответить, круик-бип-бип.

Телефон отключен или где-то лежит. Но я ведь могу узнать, кто его купил, ведь номер определился. Да здравствует техника!

Молниеносно записываю номер на бумажке, этот шутник будет сейчас пойман, я отправлю его Альваресу, а здесь, это вам не компьютер, здесь, негодяй, они быстренько до тебя доберутся.

Сказано – сделано, но натыкаюсь на автоответчик Альвареса. Оставляю ему сообщение и номер телефона. Который я попутно вновь набираю.

Автоответчик говорит примерно то же самое по-английски. Пока я надрываюсь с переводом, бип предупреждает, что я только что получила сообщение. «Альварес», высвечивается на экране. Я так быстро схватила трубку, что едва не сломала ноготь.

– Спасибо за горячую информацию, – звучит ленивый голос, словно ему совершенно нечего сейчас делать, – мы немедленно бросимся на поиски отправившего SMS.

Каким дураком можно быть при желании! Я снова звоню ему. И, чудо, он отвечает.

– Вы просто не понимаете, что…

– Лейтенант Спелман у аппарата.

– Ах, здравствуйте! Это Россетти, мне нужно поговорить с капитаном Альваресом.

– Он занят.

– Это очень важно, соедините меня с ним.

– Никак нельзя, он не может взять трубку.

– Почему? – не могу удержаться от вопроса.

– Потому что он сейчас мочится, – шепчет мне Спелман.

Я чувствую, что краснею, а он бесстрашно прибавляет:

– А по какому поводу?

– Ну-у, я только что получила странное текстовое сообщение, и я сообщила ему об этом, – завершаю я, чувствуя себя и разъяренной, и смешной…

– Мм-м. Так что же?

– Там говорится о «самке, которая сама творит срам, но теперь ненадолго».

– Послушайте, я знаю, что вы хотите помочь, но мы проводим допрос, сейчас у нас перерыв, и мы должны продолжить. Вам позвонят позднее, спасибо.

Ну почему они такие тупые?! О, идея, я соединюсь со службой поиска. Что-то вроде «а чей это номер?».

Смешно, мой почтовый ящик совершенно пуст, если не считать спама: два-три информационных письма и обычные сообщения с просьбой посылать-дальше-чтобы-не-прерывать-живую-цепь. Баста, сейчас не время для грусти.

Выбираю сайт, ввожу таинственный номер, запускаю поиск. Как всегда, когда торопишься, доступ не состоялся.

Начинаю снова.

Смотри-ка, почтовый ящик мигает. Открываю его.

El Commandante.

– Ну как? Крутим большую любовь? Большая Ива сообщил, что Ламарк отсутствовал сегодня на утреннем брифинге. Уж не заперла ли ты его, негодница?!

Ну вот. А я предпочла бы, чтобы он находился в своем паршивом бюро, и пил бы целые литры кофе, и отбивал бы сотни сообщений для несчастных одиноких идиоток. Я просто не отвечаю.

Возвращаюсь к сайту.

Они нашли его! Номер незнакомый! Имя абонента высвечивается на моем экране, и я едва не падаю со стула.

Мобильный, с которого мне послали сообщение, принадлежит Рене Морану.

Это меня огорошило! Папаша Моран! Нужно чего-нибудь выпить.

Но какого черта папаша Моран посылает мне подобное сообщение? Он явно ошибся адресатом. Но все же… Я поклялась бы, что он неспособен на игру слов. «Самка, сама творишь срам», это для дедули слишком вычурно. «А все-таки она крутится!» – как сказал синьор Галилео. Итак, если эта SMS-ка была послана с мобильного месье Морана, законно предположить, что послал ее сам месье Моран. Образец добродетели. См.: Католический защитник республиканских способов сообщения / Le defenseur catholique des canalisations republicaines. P.201.

Минуточку, Эльвира, минуточку. Сними ножку с акселератора. Рассмотри внимательно пейзаж, проплывающий за твоими синаптическими окнами. Что ты видишь там, сокрытое темнотой?

Да, моя умница, это называется гипотеза. Ну-ка иди сюда, моя маленькая гипотеза, дай-ка мы пропустим тебя через лазер дедукции.

Потому что, рассуждая строго, Эльвира, каковы у тебя доказательства, что это Эммануэль Равье марал твое белье? Конечно, кроме слов папаши Морана: «Это не я приходил, это мой рабочий».

И если идти дальше, то кто тебе сказал, что дрель, которую Моран так хочет заполучить обратно, действительно принадлежит Равье?