Продюсер - Павел Астахов

— Чем могу? — Гарик тоже вытянулся в своем кресле.

Его совершенно не расстраивал и не пугал разговор со вдовушкой. Он заранее знал, что она будет сейчас говорить. Небось спросит денег, а потом документы. Начнет клянчить проценты от прибыли. Самого Шлица это все никогда не интересовало. Он был человек высочайшего полета. Страшно, что закончил вот так, в подъезде, на пороге своего дома, с пулей в груди.

Гарик передернулся. Его пугали любые разговоры о смерти. Он был мнительным и суеверным. Он даже думать боялся о Шлице, потому что верил в привидения и опасался ночных визитов убитого продюсера. Говорят, что убитый всегда бродит сорок дней по земле и ищет всех своих обидчиков. Гарик скривился, и эта гримаса не ускользнула от взгляда Виктории. Она засмеялась:

— Ты чего кривишься, Гарик? Косяк тухлый попался или нос запудрил кривовато?

Гарик пожал плечами.

— Да нет, косяк — то, что надо. И пудра ничего. А ты что, приобщиться хочешь?

— Не-а! Я уже тут сидя унюхалась. Можно уносить. Но пришла к тебе не за этим. Мне теперь, Гаричек, нужно иметь светлую голову и трезвый ум. Начинаю самостоятельный бизнес.

Гарик поднял густые брови.

— Интересно, какой? Поделись.

— Мне? С тобой? Делиться? Гарик, ты что? Точно, улетел! Это ты со мной поделишься сегодня же. Ты забыл, кто бизнес поднял? Кто клуб перелицевал? Кто сделал его модным?

Гарик опешил. Он думал, вдова, как и все остальные, попросит денег, а она посягает на основу основ!

— Это все моя заслуга! — затряс он головой. — Это я клуб создал. С нуля. И всегда этот клуб принадлежал мне! И только мне!

Медянская возмущенно пыхнула, а Гарик озабоченно глянул на часы. Его намного больше заботило, что вот-вот нагрянут бойцы Алимджана. Они должны провести «зачистку» часа за два до начала праздника. Он снова глянул на часы.

— У тебя все?

Медянская с презрением покачала головой:

— Быстро же ты, Гарик, позабыл все, что для тебя сделал Иосиф.

— Я ничего не забываю! — отрезал Гарик. — С Иосифом я рассчитался сполна. Не хочу даже слушать никаких упреков. Если у тебя есть документы — предъяви. Тогда мои адвокаты с тобой свяжутся. А если ты пришла не по делу, то мне сегодня некогда!

Бестофф и впрямь ничего не забывал, а потому говорил и пугался собственных речей. Он сейчас посылал подальше жену самого могущественного олигарха от шоу-бизнеса. Шлиц не простил бы подобного обращения со своей любимой. Гарик сам однажды видел, как в клубе Шлиц сломал стулом челюсть здоровенному братку из какого-то ближайшего Подмосковья. Тот зацепил Викторию, которая просто зашла поужинать и сидела за отдельным столиком, не мешая мужчинам говорить о делах. Тогда-то к ней и подсел здоровенный амбал. Лысый, с толстенной золотой цепью на загривке. Он что-то мурчал Виктории, а потом стал хватать за руки — вроде как потанцевать захотел. Она пыталась не реагировать, однако тот все настаивал. И тогда Вика просто всадила ему в лапающую руку острую вилку для мяса. Тот взвыл, ударил ее по лицу и отошел за свой столик, где такие же битюги ржали и жрали. Им еще было смешно.

Шлиц увидел только конец этой драмы за столиком и, не теряя времени, прошел через весь зал к столу братков. Не раздумывая, не колеблясь и не говоря ни слова, он поднял высокий барный стул и с размаху опустил его на лысую башку обидчика. И делал так еще четыре раза, до тех пор, пока тот не перестал пытаться вскочить и сопротивляться. Стул и все стоявшее на столе бандитов разлетелось на куски, а сидевшие собутыльники, открыв рты, смотрели, как известный на всю страну продюсер расправляется с их другом. После этого Иосиф вернулся к себе за столик и послал товарищам все еще валявшегося на полу грубияна три бутылки лучшей водки и килограммовую банку черной икры. Такая уж прихоть взбрела ему в голову. Официант мгновенно накрыл им стол. И через десять минут они с виноватыми мрачными лицами и понурыми головами стояли возле Иосифа, бормоча слова извинения за своего так и не пришедшего в сознание коллегу. Гарик и сейчас отчетливо помнил всю эту сцену и как-то машинально осмотрел стол перед собой. Ни вилок, ни острых предметов на нем не было — и слава богу. Гарик вздохнул и откинулся в кресле, сцепив руки перед собой, ясно давая понять, что разговор закончен.

— Значит, и ты про адвокатов заговорил, — спокойно и как-то отрешенно констатировала Медянская, — ну-ну. Адвокаты так адвокаты. Заметь, не я первая это предложила.

Виктория встала, а Гарик в задумчивости оглядел Медянскую сверху вниз. С момента смерти Шлица она заметно похудела и теперь казалась еще более привлекательной. Он даже почувствовал легкое возбуждение. Если бы сейчас она осталась, возможно, он уступил бы ей…

Бестофф вспомнил разговор с Леней Булавкиным и его предложение разрешить все споры вокруг долей в клубе. Зачем нужен этот Леня? Все можно решить и так. В крайнем случае, можно и Алимджану пожаловаться. Он-то уж точно все порешает. Но и порешит многих. Лучше уж самому вырулить. Целее будешь сам и деньги. Гарик вскочил и кинулся вслед выходящей Виктории. Порывисто схватил ее за плечи. Развернул к себе и впился поцелуем в ее жесткие сомкнутые губы.

Он тысячи раз проделывал этот трюк с женщинами. И тысячу раз удачно. Ни одна из них не устояла и не отвергла жгучего брюнета с лицом Антонио Бандераса. Вика замерла, а затем резко согнула правую ногу в колене и чуть подняла. Затем оттолкнула оседающего перед ней Гарика в грудь. Он застонал и рухнул на пол.

— Аккуратнее, Гарик. Так ведь можно и без причиндалов остаться. Сказала б «достоинства», только у тебя его давно уже нет. Прощай, мачо фигов. Готовь бумаги. Адвокат мой тебя наизнанку вывернет, шкуркой внутрь. Будешь подрабатывать танцами на летней эстраде в Сокольниках. Для тех, кому за семьдесят. Бай!