Реестр убийцы - Патрисия Корнуэлл

— А у тебя еще кухня рядом. Меня от одного запаха выворачивает.

— Плохо. У Розы грипп.

Скарпетта паркуется рядом с домом Розы.

— Только гриппа мне сейчас и не хватает.

— Тогда оставайся в машине.

— Что ты сделала с моим пистолетом? — Он уже спрашивал об этом несколько раз.

— Я же сказала: пистолет в надежном месте.

На заднем сиденье коробка с едой. Готовила всю ночь. Тальолини с соусом фонтини, лазанья-болоньеза, овощной суп — можно накормить двадцать человек.

— Прошлой ночью ты был не в том состоянии, чтобы иметь при себе заряженное оружие, — добавляет она.

— Мне нужно знать, где оно. Что ты с ним сделала?

Марино идет чуть впереди. Что надо бы помочь с коробкой, ему и в голову не пришло.

— Повторяю. Вчера вечером я забрала у тебя пистолет. Забрала и ключ от мотоцикла. Помнишь? Забрала потому, что ты порывался укатить на мотоцикле, хотя и на ногах едва держался.

— Все твой бурбон, — говорит он, направляясь к белому, оштукатуренному зданию. Идет дождь. — «Букерс». — Как будто это она виновата. — Я себе такой позволить не могу. Пьешь как воду. А градусов в нем…

— Получается, я тебя споила.

— Не представляю, зачем тебе держать в доме такое крепкое пойло.

— Ты же сам его принес на Новый год.

— Как будто монтировкой по башке огрели, — жалуется Марино, поднимаясь по ступенькам.

Швейцар открывает дверь.

— Доброе утро, — кивает Скарпетта.

В закутке у него работает телевизор. В новостях все еще говорят об убийстве Дрю Мартин.

Эд бросает взгляд в открытую дверь и качает головой:

— Ужасно, ужасно. Такая милая девочка. Видел ее здесь недавно, перед самым убийством. Каждый раз, когда приходила, давала по двадцатке. Ужасно. Такая милая девочка. И вела себя прилично.

— Дрю Мартин останавливалась здесь? — удивляется Скарпетта. — А я думала, она жила в «Чарльстон плейс». Так по крайней мере говорили в новостях.

— У ее тренера здесь квартира. Бывает, конечно, редко, но квартиру держит, — сообщает Эд.

Интересно, а почему она ничего об этом не слышала? Впрочем, сейчас расспрашивать некогда, ее беспокоит Роза. Эд нажимает кнопку лифта.

Створки закрываются. Марино смотрит прямо перед собой.

— У меня, наверное, мигрень. Есть что-нибудь от мигрени?

— Ты уже принял восемьсот миллиграммов ибупрофена. Теперь жди. Не меньше пяти часов.

— Твой ибупрофен от мигрени не больно-то помогает. Не надо было мне пить у тебя. Может, мне что-нибудь подсыпали. Опоили.

— Подсыпать тебе что-то может только один человек — ты сам.

— А этот Булл… Как ты могла его пригласить?! А если он опасен? — И он говорит такое после вчерашней ночи! Невероятно! — Надеюсь, ты хотя бы не пустишь его в офис. Он же ни черта не понимает. Только мешать будет.

— Об этом я сейчас не думаю. Думаю о Розе. И может быть, тебе тоже пора побеспокоиться о ком-то, кроме себя самого.

Злость снова поднимается, и Скарпетта ускоряет шаг. В коридоре белые стены и потертая синяя дорожка па полу.

Она нажимает кнопку звонка. Ответа нет, за дверью тишина, если не считать бормотания телевизора. Она ставит коробку на пол и звонит еще раз. Потом еще. Достает сотовый, набирает номер. Слышно, как в квартире звонит телефон. Включается автоответчик.

— Роза! — Скарпетта стучит в дверь. — Роза!

Ни звука. Только телевизор.

— Нужен ключ. — Она поворачивается к Марино. — Запасной у Эда. Роза!

— К черту!

Марино бьет в дверь ногой, дерево трещит, цепочка рвется, что-то падает на пол, и дверь распахивается и ударяет о стену.

Роза лежит на диване неподвижно, глаза закрыты, лицо пепельно-серое, длинные седые пряди свисают к полу.

— Звони девять-один-один! Быстро!

Она подкладывает подушку под голову Розе. Марино вызывает «скорую».

Скарпетта проверяет пульс. Шестьдесят один.

— Уже едут, — говорит Марино.

— Давай к машине. Чемоданчик в багажнике.

Он убегает. Она оглядывается, замечает на полу бокал с вином и пузырек, которого почти не видно из-за подола юбки. Вот так сюрприз! Роза принимает роксикодон, торговое название гидрохлорида оксикодона, обезболивающего опиата, вызывающего сильное привыкание. Рецепт на сотню таблеток выписан десять дней назад. Она высыпает содержимое на ладонь и пересчитывает пятнадцатимиллиграммовые зеленые таблетки. Их осталось семнадцать.

— Роза! — Скарпетта хватает ее за плечо и трясет. Рука у Розы теплая и влажная от пота. — Роза, очнись! Ты меня слышишь? Роза!

Она идет в ванную и возвращается со смоченным в холодной воде полотенцем, кладет его Розе на лоб, берет за руку, говорит, пытается расшевелить. Возвращается Марино. Выражение лица обалделое и испуганное.

— Она передвигала диван. Мы договорились, что я приеду и помогу.

Он протягивает Скарпетте чемоданчик и смотрит на диван через черные очки.

Роза шевелится от звука сирены. Скарпетта достает из чемоданчика манжетку для измерения кровяного давления и стетоскоп.

— Я обещал приехать. А она перетащила его сама. Он вон там стоял. — Очки смотрят на пустое пространство у окна.

Скарпетта закатывает рукав блузки, прикладывает стетоскоп, потуже застегивает манжетку, чтобы остановить кровоток.

Воет сирена.

Она сжимает грушу, открывает клапан и слышит, как кровь прокладывает путь по артерии. Воздух тихонько шумит, муфта сдувается.

Сирена умолкает. «Скорая» прибыла.

Систолическое давление — пятьдесят восемь. Она передвигает диафрагму с груди на спину. Дыхание угнетенное, артериальное давление понижено.

Роза шевелится, двигает головой.

— Роза! Ты меня слышишь? — громко спрашивает Скарпетта.

Веки вздрагивают, поднимаются.

— Я измерю температуру. — Она кладет под язык Розе цифровой термометр и уже через несколько секунд слышит попискивание. 98,1. Скарпетта поднимает пузырек с таблетками. — Сколько ты приняла? И сколько вина выпила?

— У меня грипп.

— Диван сама передвигала? — спрашивает Марино, как будто это имеет какое-то значение.

Роза кивает:

— Немного перенапряглась, вот и все.

В коридоре торопливые шаги, стук каталки.

— Нет, — протестует Роза. — Отошлите их.

Два фельдшера в синих комбинезонах вваливаются в прихожую и втаскивают за собой каталку. На ней дефибриллятор и другое оборудование.