Каждые пятнадцать минут - Лиза Скоттолайн

Эрик ехал по улице, держа телефон у уха – он оставил еще одно сообщение для Макса, который по-прежнему не отвечал на звонки: «Макс, это доктор Пэрриш снова тебе звонит. Пожалуйста, набери мне, неважно, когда это будет – как угодно поздно. Я могу помочь, поэтому, пожалуйста, позвони!»

Нажав «отбой», он набрал 911.

– Что у вас случилось? – спросила женщина-диспетчер, и Эрик узнал ее голос: он уже слышал его раньше. Рэднор был небольшим городом, так что ничего неожиданного в этом не было.

– Это доктор Пэрриш. Вы, наверно, помните, я уже звонил вам по поводу своего пациента – насчет риска суицида. Макс Якубовски. Я все еще не могу найти его. Были ли какие-то звонки – от него или в связи с ним, хоть что-нибудь?

– Это не в моей компетенции.

– Но вы ведь в курсе – не было ли каких-то звонков, связанных с ним, вы ведь знаете, не так ли? Это же не сфера деятельности полиции, а у вас не могло быть за это время так уж много звонков.

– Доктор Пэрриш, я не могу обсуждать поступающие звонки с вами.

– Просто скажите мне – вы ведь на данный момент единственный диспетчер?

– Нет, есть еще один. Может быть, я переведу ваш звонок непосредственно спасателям, и они ответят на ваши вопросы? Этот номер предназначен только для приема вызовов.

– Спасибо, будьте так любезны. – Эрик мчался по темным улицам, думая о том, каким должен быть его следующий шаг. Он не просто выполнял свой профессиональный долг – он чувствовал свою личную ответственность за Макса и в глубине души слишком хорошо понимал, что больше мальчику не на кого рассчитывать. Он вдавил педаль газа в пол и еще сильнее прибавил скорость.

– Офицер Мелани Натан. Чем могу помочь?

– Офицер Натан, я заведующий отделением психиатрии в клинике Хэвмайер. Я пытаюсь найти своего пациента по имени Макс Якубовски, который, как я опасаюсь, может покончить с собой. Его бабушка скончалась сегодня вечером, и он в отчаянии. Офицер Гамбия ездил к нему домой, но там его не было, только его мать.

– Где находится его дом?

Эрик назвал ей адрес.

– Он живет с матерью и бабушкой, но мать не знает, где он может быть.

– Ее имя?

Эрик назвал и имя.

– Я говорил с его матерью, она ничем не может помочь.

– Когда он пропал?

– Я звонил примерно в полседьмого, но я не знаю, объявлен ли он пропавшим официально. Я бы хотел сделать это сейчас, если можно.

– Когда он должен был вернуться домой?

– Он не должен был вернуться – он был дома. Его бабушка умерла, и он был с ней дома один, а потом внезапно исчез, и никто не знает, где он сейчас находится.

– Во сколько это было, доктор Пэрриш?

– Около шести часов, – терпеливо ответил Эрик.

– Вечера?

– Да.

– Прошло слишком мало времени, чтобы можно было объявлять его пропавшим, вы, наверно, и сами понимаете.

– Я понимаю, что с такими пациентами время просто на вес золота! Мне нужно знать, не звонил ли он вам или кому-то еще из офицеров, может быть, вы что-то слышали о нем…

– У меня нет никаких сведений, доктор.

– Но вы ведь знали бы, если бы Макс позвонил или если бы позвонили насчет него? Он мальчик, подросток. Как много звонков о попавших в беду подростках у вас бывает за дежурство в Рэдноре?

– Я поспрашиваю у ребят и позвоню вам. На какой номер звонить?

– Спасибо. – Эрик продиктовал свой номер, они попрощались, и он повесил трубку, а потом набрал номер Лори и подождал, пока она ответит.

– Эрик? – в голосе Лори звучала тревога. – Что случилось?

– Макс все еще не нашелся, мне нужна твоя помощь.

– Ты хочешь, чтобы я глянула, не поступал ли он в другие больницы в «скорую»?

– Да, пожалуйста. – Именно об этом Эрик и думал. – В нашу, я так понимаю, он точно не поступал?

– Нет, не поступал. Я бы позвонила тебе. Уже дважды проверяла – и велела им позвонить мне, если хоть что-нибудь в этом роде будет. А в полицию обращался?