Не исчезай - Каролина Эрикссон

Наконец я наелась, мама убрала посуду и принесла мою сумку.

– Машина стоит там, – сказала она и указала на ряд туй.

Потом помогла подняться, и мы пошли. Ее рука обнимала меня за талию, моя лежала у нее на шее. Наши тела соприкасались от плеч до бедер. Мы очень давно не были так близко друг к другу.

Мы были уже на крыльце, когда в прихожей послышался шум. Мама повернула голову, ее взгляд уперся во что-то, находящееся прямо за нашими спинами. Мне не нужно было оглядываться, чтобы знать, что она там увидела.

– Я хочу задать последний вопрос. Оно того стоило?

Мама поколебалась. Краем глаза я заметила, что она перевела взгляд на меня. Я не стала оборачиваться. Не стала отвечать на мамин взгляд. Я ждала.

– Нет, – ответила мама. – Не стоило.

Она довела меня до своей машины и помогла забраться в нее. Через лобовое стекло я видела свою машину. Вполуха слушала, как мама говорит, что она найдет способ вывезти ее отсюда как можно быстрее. Что-нибудь придумает. Не нужно волноваться, мне не придется снова приезжать сюда. Никогда в жизни. Она об этом позаботится.

Мама обошла машину, села за руль, захлопнула дверь и пристегнула ремень. И просто сидела, не поворачивая ключ зажигания, не шевелясь и ничего не говоря.

– Мама?

Какое-то время она смотрела перед собой.

– Этот мужчина… Алекс, – сказала она наконец. – Так, как он с ней обращался, было ли… было ли так же и с тобой?

Что я могла ответить? Рассказать о галстуке? Мама пожевала губами. Я постаралась, чтобы ответ прозвучал успокаивающе и убедительно.

– Я от него ушла. Сказала ему, чтобы он больше никогда не приближался ко мне.

Минуту она обдумывала услышанное.

– А ребенок, – сказала она наконец. – Твой ребенок. Что ты думаешь делать?

Я ждала, вынудив ее повернуться и прочесть ответ в моих глазах. Она спокойно кивнула. Потом внезапно протянула руку и коснулась моей щеки – той, на которой не было красно-лилового синяка.

– Если он будет вас искать, тебя и малыша, если он каким-то образом…

Раньше или позже Алекс узнает, что мне удалось отсюда выбраться, что его жена меня отпустила. Как он это воспримет? Что будет делать? Я не хотела даже представлять это. Но независимо от того, насколько сильным будет его недовольство, он хорошо подумает, прежде чем возьмется меня искать. Есть свои преимущества в том, чтобы быть женщиной-загадкой. Есть свои преимущества в том, что я не рассказала Алексу всю правду о папе.

Я вспомнила о его словах, произнесенных во время нашего недавнего – и последнего – разговора. Я заставила его поверить, что это я в тот вечер толкнула отца навстречу смерти. Что я способна на такие поступки. Я поднесла руку к лицу, а потом накрыла ей мамину ладонь. Надеялась, что она поймет меня. Почувствует силу, которая из меня струится. Я дочь своей матери.

– Тогда я с этим разберусь.

Мама слушала, впитывала мои слова. Потом убрала руку и улыбнулась. Эта улыбка показывала, что все так, как и должно быть.

– Подожди минутку, – сказала она. – Я забыла кое-что.

Она отстегнула ремень безопасности и уверенными шагами направилась в обход кустов, обрамлявших дом, который мы вскоре должны были покинуть.

Я откинулась на спинку и несколько раз глубоко вздохнула. Уедем отсюда. Наконец-то. Я думала о том, как же здорово будет вернуться домой. Решила как можно скорее подыскать себе новую квартиру. Такую, в которой он никогда не бывал. Может быть, я даже перееду в другой город. Но первым делом, как только выздоровею и сниму с себя повязки, позвоню Катинке. Спрошу ее, не хочет ли она встретиться и выпить кофе.

В то же мгновение я увидела девочку. Она неуверенно шла к дому с другой стороны дороги. Черная бесформенная одежда и свободно развевающиеся длинные волосы. Я открыла дверцу и вышла из машины, остановившись в нескольких метрах от девочки. Та безмолвно рассматривала меня, скользя взглядом по синякам и ссадинам.

– Мама говорила с полицейскими, – сказала она наконец. – Там было что-то про женщину, вооруженную топором. Я хотела… просто хотела проверить, в порядке ли ты.

– Я в порядке. А ты?

Она откинула волосы с лица и опустила взгляд. «От перепуганной матери. Парень ее дочери угрожает той ножом». Мгновенно я поняла, как одно связано с другим.

– Это твоя мама на него донесла?

Грета смотрела в землю, на дорогу – куда угодно, только не на меня.

– Это так тупо, – ответила она наконец. – Она ничего не понимает.

У меня в груди что-то оборвалось. Как она может быть на стороне Юрмы? Несмотря на то что он ей угрожал? Мне хотелось встряхнуть Грету, возразить ей, спросить, неужели она вообще не слушала то, что я рассказывала на лесной поляне. Но тут заметила маму, выходящую из-за туй. Увидев Грету, она ускорила шаг. Я поспешно протянула руку. Услышала, как слова женщины-полицейского отзываются эхом в моих устах.

– Тебе могут помочь.

Девочка посмотрела на протянутую руку. Секунду она стояла неподвижно. Потом тоже подняла и протянула свою. Ее пальцы коснулись моих. Они были ледяными.

– Добрый день, кто ты и что здесь делаешь?

Мама говорила громким бодрым голосом. Холодные пальцы выскользнули из моей руки. Девочка в последний раз посмотрела мне в глаза. Мой голос был едва громче шепота.

– Береги себя, хорошо?

Не говоря ни слова, она побежала прочь. Моя рука упала. Мама открыла дверь со своей стороны, забралась в машину и пристегнулась. Когда она спросила, кто эта девочка, я пожала плечами. Она не настаивала.

– Грета, – сказала она. – Есть еще одна вещь, о которой я думаю.

Я захлопнула за собой дверь и взглянула в зеркало заднего вида. Увидела, как исчезает вдали худенькая фигурка. Вскоре она казалась просто черной полоской. В конце концов ее как будто бы поглотила земля. Поглотил Морхем. Мама повернула ключ зажигания и завела мотор.

– Ты ведь знаешь, что я сделаю для тебя все что угодно? Все что угодно, Грета.

Я кивнула. Да, я это знала.

– Ты будешь часто нуждаться в помощи. Беременность – непростое приключение. А потом, когда появится ребенок, тоже не будет легко. Мать-одиночка должна получать как можно больше поддержки. Я хочу, чтобы ты знала, что я…

Она запнулась. Я нащупала ее руку, лежащую на рычаге передач.

– Мама. Спасибо тебе.

Она повернулась ко мне и улыбнулась. Необыкновенной улыбкой.

Потом мы уехали.