Жар предательства - Дуглас Кеннеди

– Омар отвез меня в Эс-Сувейру. Мы очень недурно пообедали в кафе «У Фуада», пока вы совершенствовали свой французский и гуляли по пляжу, если мне не изменяет память. Он подписал документы и отдал мне платеж за первый месяц. И поскольку, как я вижу, вы разбираетесь в финансово-правовых тонкостях, я позволил себе принести сюда договор займа, составленный местным нотариусом, который, по моей просьбе, тоже там присутствовал.

Бен Хассан достал из кармана пиджака документ на трех страницах, составленный на французском и арабском языках. Я пробежала глазами договор, весь до последней страницы, где корявая подпись моего мужа стояла рядом с печатью и подписью нотариуса. На второй странице я нашла нужную мне информацию (которую сумела понять en français): условия займа. Пол обязался выплачивать взятые в долг один миллион дирхамов в течение десяти лет из расчета по 160 000 дирхамов в год, по 13 300 дирхамов в месяц, то есть около 1500 долларов в месяц, или 18 000 долларов в год. За преподавание в университете Пол получал 100 000 долларов в год и еще, может быть, тысяч пятнадцать зарабатывал продажей рисунков. После уплаты налогов, страховки и своей доли по закладной у него оставалось 40 000 долларов на покрытие расходов по машине и мобильному телефону, на питание, на оплату занятий в спортивно-оздоровительном комплексе, своей доли коммунальных услуг и месячной аренды домика на побережье Мэна, куда мы позволяли себе ездить каждое лето. Его обязательные расходы на самое необходимое составляли 500 долларов в неделю, сверх которых у Пола оставалось всего ничего. И если он взял заем, который будет ему обходиться по $1500 ежемесячно… это просто безумие.

Я швырнула договор Бен Хассану:

– Вы, конечно, придумали отличный план мести своему другу. И получите знатную прибыль с этой маленькой ссуды.

– Мадам, я не «Сосьете Женераль» или «Чейз Манхэттен»^[105]. Я – бизнесмен, которому пришлось изыскивать ресурсы, чтобы финансировать своего друга.

– Теперь я понимаю, почему Пол так настаивал, чтобы эти недели мы провели в Марокко. Вы отказывались дать ему деньги, пока он сюда не прилетит. Потому что в этом случае он у вас в руках, по сути, в капкане. Готова поспорить, вы даже не сказали Самире, что ее отец дал ей миллион дирхамов…

– На прошлой неделе она расплатилась за квартиру, переедет туда через месяц. Пожалуй, я допустил оплошность, не упомянув, что Пол помог ей.

Говоря это, Бен Хассан едва сдерживал улыбку.

– Черта с два. Вы хотели, чтобы он пришел к ней домой, а она захлопнула перед ним дверь.

– Может быть. Но не забывайте, madame, что в Касабланку он сбежал лишь потому, что вы поймали своего мужа на его маленькой лжи.

– И он, наверно, в панике позвонил вам и попросил, чтобы вы помогли ему встретиться с Самирой. Вы дали ему ее адрес, но не предупредили Самиру о том, что он появится, – знали, какова будет ее реакция.

– Месть – блюдо, которое лучше есть холодным.

– И как же вы отомстили за себя отцу и братьям Фаизы?

– Это вам предстоит узнать. Еще раз хочу сказать, мадам Робин, нет слов, как я вами восхищен. И мой вам совет, честный и откровенный: плюньте вы на все это. Завтра поезжайте в аэропорт, бросьте мужа. Пусть с ним будет то, что будет.

– И если Пол не сможет платить вам ежемесячные проценты?..

Бен Хассан разнял ладони и остановил на мне свой взгляд. Взгляд столь же ледяной, сколь и пугающий.

– Что будет с вашим дражайшим супругом, если он не выполнит свои обязательства передо мной? Я с огромным наслаждением буду смотреть, как Омар молотком раздробит ему пальцы, все до единого.