Поденка - Джеймс Хэйзел

– И какой портрет нарисовал этот ваш Солли?

Чарли глубоко вздохнул.

– Хейли интроверт, она религиозна, неглупа, однако в социальном плане наивна. На «Фейсбуке» у нее совсем мало друзей, и, по-видимому, никто из них не может похвастаться тем, что хорошо ее знает. Подозреваю, что если не считать нескольких блогов, которые она ведет скорее всего ради самосохранения, а не для того, чтобы давать информацию о себе другим, она предпочитает держаться особняком. И она, как и вы, не замужем.

Джессика нахмурилась.

О том, что в этом здании находится церковь Творения, говорила табличка, надпись на которой гласила, что люди, проповедующие слово божие, попадут в царствие небесное. Однако в остальном это был просто местный культурно-развлекательный центр.

– Это здесь? – спросила Джессика.

– Солли сказал, что Хейли много раз упоминала об этой церкви в своих блогах.

– Я ожидала увидеть что-то более…

– Не у всех христианских церквей есть средства на возведение соборов.

На лице Джессики отразилось презрение.

– Церковь, у которой на стойке приема посетителей установлен пивной насос?

– Готов поспорить, что те, кто получает здесь святое причастие, делают это с особым моральным удовлетворением.

Внутри церковь Творения выглядела такой же обшарпанной, как и снаружи. Она располагалась в небольшом зале, в углу которого стояли пластиковые стулья, а на полу белела облупившаяся разметка для игры в бадминтон. На стойке приема посетителей, за которой никто не сидел, можно было взять бумагу с изложением порядка богослужения или выпить пинту светлого эля – выбор оставался за вами.

С противоположного конца зала Приста и Джессику окликнул мужской голос. Они оглянулись и увидели мужчину в темном костюме, стоящего в дверях маленькой кухни. Он выглядел моложе Приста, носил бородку, такую же темную, как и его костюм, и очки с толстыми линзами. Привлекательный, стройный – его вполне можно представить в роли адвоката, выступающего в суде, если бы не беспокойный вид и неуклюжая поза. Прист подумал, что вряд ли в церковь Творения часто заглядывают посторонние, особенно одетые так модно, как Джессика Эллиндер. Сам Прист был небрит и, видимо, производил впечатление человека, который явился сюда ради пива, а вовсе не ради проповеди.

– Здравствуйте. Чем я могу вам помочь? – спросил мужчина с бородкой.

– Я Чарли Прист, а это моя коллега Джессика Эллиндер. – Прист протянул ему руку.

Мужчина крепко ее пожал.

– Преподобный Мэтью, – представился он.

– Преподобный? – Джессика указала на свою шею, намекая на то, что не видит на нем характерного для священника круглого жесткого воротника.

Он смущенно рассмеялся:

– Здесь мы не придаем значения таким вещам, мисс Эллиндер. Мы все равны: и проповедник, и его паства.

Джессика улыбнулась, и Прист немного расслабился. У нее такая улыбка, которая способна успокоить и приободрить любого, если она того желала, – он это уже заметил.

– Не могли бы оказать нам кое-какую помощь, преподобный отец? – обратился Чарли.

– Какую именно? – Преподобный Мэтью чуть прищурил глаза, первый признак того, что он насторожился.

– Мы занимаемся частными расследованиями, – пояснил Прист.

Это утверждение не так уж и лживо – по сути, многие адвокаты по гражданским делам занимались именно этим.

Мэтью нахмурил брови:

– Понятно.

– Мы разыскиваем одну молодую женщину. Лет тридцати пяти, длинные волнистые светлые волосы, замкнутый характер. Она прихожанка вашей церкви, – вновь пояснил Прист.

– У нас много подобных прихожанок, мистер Прист.

– Ее зовут Хейли Рен.

– Знаю, – сразу же отозвался Мэтью. – Хейли регулярно приходит на наши службы. Она из нашей паствы. У нее что, какие-то неприятности?

– Нет, – ответила Джессика, – но нам надо ее найти. Это важно.

Священник замялся, как будто его одолевали сомнения.

Заметив это, Прист сказал:

– Преподобный, как уже сказала моя коллега, очень важно, чтобы мы разыскали Хейли как можно скорее. Вы можете нам помочь?

– Кто вас нанял? – спросил Мэтью.

Лицо его раскраснелось, и вид у него теперь был еще более беспокойный, чем когда он только появился в дверях кухни.

– Мать Хейли, – ответил Прист.

– У Хейли – у Хейли нет родителей, во всяком случае, так она сказала. Они погибли в автокатастрофе. По ее словам.

– Это не так, – возразил Чарли. – Ее отец… ее отцом был генеральный прокурор.

– Я так и знал, что она не сирота, – сказал преподобный Мэтью, словно говоря не только с Джессикой и Пристом, но и с самим собой. – Я подозревал, что у нее все-таки есть семья. Она очень скрытная и все время обращена внутрь себя. Она готова была лгать о своих родных, лишь бы избежать расспросов.

– Где она сейчас, преподобный? – Чувствуя все большее волнение, Прист сделал шаг вперед.

Мэтью взглянул на Джессику, потом опять перевел взгляд на ее спутника. И наконец решился:

– Пойдемте со мной.

Он провел их в кухню, потом отпер дверь, ведущую во что-то вроде кабинета. У стены стояли старая контрольно-кассовая машина и игровой аппарат, но основную часть комнаты занимал стол. Везде были расставлены пепельницы. По-видимому, до задней комнаты церкви Творения запрет на курение в общественных местах так и не дошел. В воздухе висел тяжелый запах табачного дыма.

– Боюсь, арендная плата в центре города слишком высока, – заметил Мэтью. – Приходится арендовать помещение здесь. Мы не можем соперничать с сайентологами, когда речь идет о деньгах.

– Вам не за что извиняться, преподобный, – отозвался Чарли.

Все расселись – Прист и Джессика с одной стороны стола, Мэтью с другой.

– Иногда мы пользуемся этой комнатой для проведения обрядов очищения, – сказал священник.

– Обрядов очищения? – переспросила Джессика.

– Католики называют это исповедью, – объяснил Мэтью. – Правда, наша версия скорее похожа на своего рода непринужденную психотерапию – можно просто прийти сюда и снять груз с плеч. Мы даем советы и оказываем поддержку тем, кому они нужны. Мы не предлагаем людям такое бессодержательное понятие, как отпущение грехов. И отнюдь не считаем, что чувство вины – это хорошо.

Прист кивнул. Для служителя культа Мэтью мыслил довольно трезво. И в его глазах явно светилась искренность, хотя было в них и еще кое-что – глубокая тревога.

– А с Хейли вы когда-либо проводили этот обряд? – спросил Прист.

Мэтью утвердительно кивнул: