Молчание - Дженнифер МакМахон

– Я просто подумала, что материнская интуиция может подсказать правду, – примирительным тоном объяснила Эви.

– Мы не будем ей звонить, – сказал Сэм. – Во всяком случае, пока не убедимся, что это на самом деле Лиза.

– Но как мы это выясним? – спросила Фиби. Она соглашалась с тем, что звонить Филлис, а тем более приезжать к ней было плохой идеей, но не знала, с чего начать.

Сэм застонал.

– Это абсурд! Должен быть какой-то способ!

– Есть тесты ДНК, – предложила Фиби.

– На это может уйти целая вечность, – возразил Сэм. – Мы должны что-то сделать прямо сейчас. Например, спросить ее о том, что может знать только Лиза.

– Не уверена, что она сможет ответить, – сказала Эви. – До сих пор она никак не показала, что узнает нас. Мы даже не знаем, способна ли она говорить.

– Ладно, попробуем, – сказал Сэм и вышел из кухни в гостиную. Женщина из леса раскачивалась на стуле и улыбалась в пустую чашку.

– Хочешь еще хлопьев? – спросила Фиби.

Женщина покачала головой, и спутанные пряди темных волос упали ей на лицо. Фиби вспомнила истории про «диких детей», мальчиков и девочек, воспитанных волками. Выдумки, разумеется.

– Как тебя зовут? – спросил Сэм.

Она постучала чайной ложкой по чашке: тап, тап, тап. Возможно, она пыталась что-то сообщить азбукой Морзе.

– Если ты и впрямь Лиза, то где ты была все эти годы? – спросил он.

Она застучала так сильно, что Фиби испугалась, не разобьется ли чашка. Потом она посмотрела на остатки молока и разбухшие крошки от хлопьев.

– Проклятие, скажи хоть что-нибудь! – рявкнул Сэм таким тоном, от которого у Фиби поползли мурашки по коже. Сэм наклонился к гостье из леса.

Женщина выпустила ложку и зарычала на Сэма, показывая зубы, как разъяренная собака. Тот попятился, а Эви, все еще стоявшая в дверях, тихонько охнула.

– Лиза, – сказала Фиби и мягко накрыла ладонью руку женщины. Она понятия не имела, с кем говорит, но пока что женщине нужно было какое-то имя, и Фиби выбрала наиболее очевидное. – Похоже, ты прошла очень долгий путь. Как насчет горячей ванны и чистой одежды?

Лиза пожала плечами. Ее губы еще не расслабились после рычания и теперь растянулись в кривой ухмылке.

– Почему бы тебе не пойти со мной? – предложила Фиби. – Думаю, тебе будет гораздо лучше, когда ты помоешься, а потом мы уложим тебя в постель. Уже очень поздно.

Лиза кивнула, поднялась с места и последовала за Фиби. Уже выходя из гостиной, Лиза остановилась и повернулась к Сэму.

– Сначала мне нужен мой браслет, – сказала она ломким детским голосом.

– Что? – воскликнула Эви.

Сэм застыл на месте, хватая ртом воздух, словно рыба, вытащенная из воды.

– Браслет? – промямлил он.

– Я отдала его тебе в ту ночь, когда ушла. Ты обещал, что никому не скажешь. Разве ты забыл, Сэмми?

Сэм рванулся вперед и выбежал на кухню.

– Что происходит, Сэм? – поинтересовалась Фиби. Они с Эви последовали за ним на кухню, где он опасно балансировал на хлипком деревянном табурете, роясь в верхнем отделении буфета, где хранились редко используемые вещи: старая бутылка с засахаренной патокой, кошерная соль, дешевое вино для готовки. Женщина из леса стояла у двери и улыбалась.

Сэм отодвинул в сторону бутылку вина с мутным осадком и достал пыльную коробку кухонных спичек с голубыми головками. Коробка имела такой вид, как будто ею не пользовались задолго до того, как они переехали сюда. Интересно, есть ли в продаже такие спички?

– Вот, – сказал он, когда спустился и сдул пыль с картонной коробки на свою выцветшую футболку с логотипом «Грин Маунтин Клаб».

Сэм шагнул к женщине и открыл коробку. Он аккуратно раздвинул верхний слой спичек и достал маленький сверток из мятой оберточной бумаги. Потом Сэм осторожно развернул бумагу на ладони, и они увидели потускневший от времени браслет.

– Ты говорил, что не знаешь, что с ним случилось. – Собственный голос показался Фиби таким же тонким и непрочным, как оберточная бумага. – Я спросила тебя, когда мы были в хижине.

Есть вещи, о которых Сэм не рассказывал.

Она покосилась на Эви, но та как завороженная смотрела на браслет.

Сэм быстро перебрал талисманы. Браслет с именем Лизы и подвески: морская звезда, медальон святого Христофора, старая центовая монета.

Фиби до сих пор не понимала, почему феи выбрали такие человечные подарки. Разве желуди, цветы и красивые камушки не были более логичным выбором?

– Все эти годы они были у тебя, – сказала Эви и впилась зубами в нижнюю губу. – А мы думали, что она унесла их с собой. В тот вечер браслет был на ней. Она никогда с ним не расставалась.

Сэм протянул браслет женщине из леса. Та с улыбкой взяла его и застегнула на костлявом запястье. Потом прикоснулась к имени «Лиза» и издала тихий смешок, больше похожий на вздох.

Фиби наполнила ванну и положила в воду немного лавандовой соли.

– Мне нравится запах лаванды, – сказала Фиби. – Некоторые люди считают, что это аромат для пожилых дам, но меня он успокаивает. Мать Сэма… – она замешкалась, гадая о том, не следовало ли сказать «ваша мать», – она дала нам эти пакетики, и я кладу их в свои ящики для одежды. Сэм ворчит, что это старческая привычка, а мне нравится – там как будто круглый год стоит лето.

Лиза разделась, свалив грязную одежду в кучу на полу. Фиби резко втянула воздух, смутилась и выдавила любезную улыбку.

Лиза была тощей как жердь, ее кости четко выступали под бледной кожей. Но Фиби поразил не ее истощенный вид, а татуировки. Девушка (теперь Фиби невольно думала о ней как о девушке, хотя она явно была взрослой женщиной) была покрыта татуировками: штриховыми фигурками и странными символами, похожими на буквы. Лиза шагнула вперед и повернулась к ванне, над которой поднимался пар. Между ее лопатками находился знак Тейло – такая же татуировка, какую Фиби видела в хижине на ноге Элиота. Казалось невероятным, что это произошло всего лишь неделю назад.

– Я возьму эти вещи и постираю их, – немного дрожащим голосом сказала Фиби. – Еще я принесу какую-нибудь удобную одежду для сна и приготовлю постель. Будешь спать в нашей комнате, там уютнее всего, а мы с Сэмом поспим в кабинете. У нас есть воздушные матрасы.

Лиза не ответила. Она сжимала и разжимала руку под водой, глядя на свои пальцы так, будто они ей не принадлежали. Она оставила браслет и теперь возилась с талисманами, рассматривая их и тихо бормоча что-то себе под нос. Фиби собрала вещи: покрытые пятнами мешковатые белые трусы, потрепанные черные джинсы и пиратскую блузу, местами порванную и полную листьев и сосновых иголок из леса. Внизу лежало ожерелье с колокольчиками, которое Фиби завернула в грязную одежду, чтобы они не звенели.