Выжидая - Блейк Пирс

Райли, запинаясь, стала повторять за ним:

– Я, Райли Суинни, торжественно клянусь, что буду поддерживать и защищать Конституцию Соединённых Штатов против всех врагов, внешних и внутренних…

Внезапно ей пришлось моргнуть, чтобы сдержать слёзы.

«Это правда, – сказала она себе. – Всё происходит на самом деле».

Она не имела ни малейшего понятия, что ждёт её впереди.

Но была уверена, что её жизнь уже не будет прежней.

*

После церемонии Хоук Гилмер повёл студентов на длинную экскурсию по зданию имени Эдгара Гувера. Райли всё больше и больше поражали размеры и сложность устройства здания, а также весь спектр деятельности, которая имела здесь место. Здесь были многочисленные спортзалы, баскетбольный корт, медицинские пункты, типография, всевозможные лаборатории и компьютерные залы, тир и даже морг с автомастерской.

От всего у неё закипела голова.

Когда экскурсия закончилась, группу отвели в кафе на восьмой этаж. Райли едва стояла на ногах, ставя еду на поднос – не от количества пройденных километров, но от всего увиденного, которое она как раз пыталась переварить.

С какими элементами этого превосходного механизма она может надеяться познакомиться за те десять недель, что проведёт здесь? Она хотела узнать как можно больше, как можно быстрей.

А ещё она хотела начать немедленно.

Неся свой поднос к столу, она чувствовала себя не в своей тарелке. Остальные стажёры, кажется, уже успели подружиться и сидели вместе, возбуждённо обсуждая события дня. Она сказала себе, что должна сесть среди своих молодых коллег, представиться и познакомиться с кем-то из них.

Но это было совсем не так легко, как казалось.

Райли всегда была белой вороной, а чтобы завести друзей и вписаться в окружение ей приходилось прилагать немало сил.

И ещё никогда она не чувствовала себя такой застенчивой, как сейчас.

Кажется ей, или некоторые стажёры действительно косятся на неё и шёпотом её обсуждают?

Она только решила, что сядет отдельно, когда услышала рядом голос:

– Ты Райли Суинни, верно?

Она обернулась и увидела парня, который привлёк её внимание ещё в аудитории и во время тура. Она не могла не заметить, что он удивительно хорош собой: немного выше её, крепкого, атлетичного телосложения, с короткими кудрявыми волосами и приятной улыбкой. Его костюм был очень дорогим на вид.

– Эм, да, – сказала Райли, внезапно смутившись ещё больше. – А ты…?

– Джон Уэлч. Рад знакомству. Я бы пожал тебе руку, но…

Он кивнул на подносы, которые они оба несли, и рассмеялся.

– Сядем вместе? – предложил он.

Райли надеялась, что не покраснела.

– Конечно, – сказала она.

Они сели друг напротив друга за свободный столик и начали есть.

– Откуда ты узнал моё имя? – поинтересовалась Райли.

Джон лукаво улыбнулся и сказал:

– Шутишь, что ли?

Райли была поражена. Она уже открыла рот, чтобы сказать, что нет, не шутит, когда Джон продолжил:

– Здесь все знают, кто ты. Твоя репутация идёт впереди тебя.

Райли обернулась на остальных студентов. И впрямь, некоторые из них всё ещё поглядывали на неё и перешёптывались.

Райли начала понимать…

Они знают о том, что произошло в Лантоне.

Но что именно они знают?

И хорошее это или нет?

Она определённо не рассчитывала на то, что у неё будет «репутация» среди стажёров. От этой мысли ей стало ещё более неловко.

– Откуда ты? – она решила сменить тему.

– Я местный, из Вашингтона, – ответил Джон. – Я стал бакалавром по криминологии этой весной.

– Какая школа? – поинтересовалась Райли.

Джон слегка покраснел.

– Эм, университет Джорджа Вашингтона.

Райли почувствовала, как расширяются её глаза от упоминания такого дорогого колледжа.

«Должно быть, он очень богат», – поняла она.

Ещё она почувствовала, что он стесняется этого.

– Ух ты, так ты изучал криминологию, – воскликнула она. – У меня всего лишь диплом психолога. Ты уже дал мне фору!

Джон рассмеялся.

– Тебе? Я так не думаю. Ты ведь единственный стажёр на программе, у кого есть реальный опыт полевой работы.

Райли была озадачена.

Полевая работа?

Она бы не назвала то, что произошло в Лантоне, «полевой работой».

Джон продолжал:

– Я имею в виду то, что ты помогла выследить и арестовать реального серийного убийцу. Не могу представить, каково это. И в этом я тебе очень завидую.

Райли нахмурилась и промолчала. Она не хотела говорить этого, но зависть была совершенно неподходящей эмоцией, которую можно было бы испытывать по отношению к тому, что ей пришлось пережить.

Что, по мнению Джона, происходило в те две ужасные недели в Лантоне? Он вообще имеет представление, каково это – найти тела двух своих лучших подруг с жестоко вспоротым горлом?

Знает он, сколько ужаса и скорби ей пришлось испытать, не говоря уже о чувстве вины?

Её до сих пор терзала мысль, что её соседка по комнате Труди была бы жива, если бы Райли лучше за ней присматривала.

А представляет ли он, в каком она была ужасе, когда попала в лапы убийцы сама?

Райли глотнула лимонада и стала ковырять свою еду вилкой. Наконец, она произнесла:

– На самом деле… ну, всё было совсем не так, как ты думаешь.

Джон обеспокоенно посмотрел на неё.

– Прости, – сказал он. – Ты, наверное, не очень хочешь обсуждать это.

– Может быть, в другой раз, – сказала Райли.

Повисло неловкое молчание. Не желая показаться грубой, Райли стала задавать Джону вопросы о нём. Ему не очень хотелось рассказывать о своей жизни и семье, но Райли удалось немного его разговорить.

Родители Джона были известными юристами и были тесно связаны с политикой Вашингтона. Райли была впечатлена не только обеспеченностью Джона, но и тем, что он выбрал иной путь, чем вся его родня. Вместо того, чтобы гнаться за престижной карьерой в правовой и политической сферах, Джон решил посвятить жизнь более скромной работе в правоохранительных органах.

«Он настоящий идеалист», – пришло в голову Райли.

Она поняла, что сравнивает его с Райаном, который пытался забыть о своём скромном происхождении, желая стать успешным юристом.

Конечно, её восхищала амбициозность Райана – то была одна из причин, почему она его полюбила. Но она не могла не восхищаться и Джоном за выбор, который он делал.