Идеальный сын - Лорен Норт

– Привет, – говорю, не знаю, куда отвести взгляд: не могу я смотреть ему в глаза, приходится пялиться на белую дверь с чёрными петлями, ведущую на кухню.

Обнимаемся – неловко, ступни словно примёрзли к полу, и только туловищем тянемся друг к другу. Помню, когда встречались с ним раньше пару раз в год, он не пытался со мной обняться. Он только рукой мне, бывало, махнёт, скажет так: «О, привет, Тесс», – как будто я дальняя родственница на свадьбе, которую не очень-то и хотели туда звать.

На твоих похоронах вот обнялись. Не помню, кто потянулся первым – я или Йен, но теперь так у нас с ним, видимо, стало принято.

– Не могу до тебя дозвониться, – говорит Йен, едва мы друг от друга отстранились.

– Прости, заболела. Грипп, – вру я.

– Две недели? – спрашивает он недоверчиво, и я не знаю, что ответить.

– Давай, может, зайдём, поговорим, – предлагает он и, не дожидаясь ответа, уверенно идёт в сторону двери, а я волочусь за ним, как будто это вообще он хозяин, а я – гостья.

Трясущимися руками пытаюсь вставить ключ в замок. То ли всё не отойду, ведь я подумала, что тебя увидела, то ли холодно очень, но старый механизм всё не поддаётся.

– Давай я помогу. – Йен подходит ближе, жестом давая понять, что откроет сам. – В мороз нужно вверх потянуть, а то не откроешь, так и раньше было. – Жалобно скрипят петли, и дверь открывается. Йен шествует внутрь, а я остаюсь на пороге. Как же не хочется вслед за ним куда-то идти.

Йен как будто забыл, что уже двадцать лет здесь не живёт, ведёт себя так, будто дом – его, а твоя мать ещё жива и ходит, ворча, по дому.

Тесси, это мой старший брат. Он помочь пришёл.

Ну, может, и помочь. Но тебя он всегда держал за глупого подростка, а нас с Джейми – за временных попутчиков.

Ты тоже хороша. Всё, что он ни делает, воспринимаешь в штыки.

Скидываю ботинки в углу, иду в носках по полу на кухню. На холодном кафеле ноги немеют. Отопление отключили, поэтому дома такая же температура, что и на улице. Но какая разница: будь на кухне тропики, я бы всё равно ёжилась от холода.

Йен облокачивается на столешницу спиной к окну, выходящему на въезд к дому. Взгляд его падает на наш с Джейми недоеденный завтрак. В моей тарелке хлопья вздулись, образовав единую влажную массу. Вижу, как Йен хмурится: бардак вызывает в нём брезгливость. Он выпрямляется, поправляет галстук.

– Вот, держи, – говорит он, протягивая вперёд руку, и тут только замечаю, что он пришёл с пакетом. – Купил тебе винограда, шоколада немного. Выбирал наугад, не знаю, какой тебе нравится.

– Надо же, спасибо.

На его лице появляется обида. Может, я веду себя неблагодарно? А ты прав, и я правда всё в штыки воспринимаю?

– Спасибо тебе огромное за заботу, – добавляю.

– Тесс, очень неудобно тебя просить, – продолжает он, – но время уже не терпит. Верни деньги.

Деньги. Слово, как дротик, вонзается мне в сознание. Ну конечно, он сюда не обо мне или Джейми справиться пришёл.

– Какие деньги?

Йен щиплет себя за переносицу, закрывает на мгновение глаза. Прямо как ты – раньше.

– Я тебе на похоронах всё объяснил, – заявляет Йен. – Вы переезжали, Марк взял у меня в долг. Сказал мне, что ты в курсе. Ему понадобилась моя часть наследства на пару месяцев, пока вы продавали дом в Челмсфорде.

Сглатываю, снова на мгновение стуча зубами. Не очень помню, что было на похоронах. Помню, по витражным окнам колотит дождь. От каменных стен холод подбирается сквозь плащ, сквозь платье к кусочку льда внутри. А кроме – ничего, пробел, сцену из фильма вырезали.

– Тесс? – Я дёргаюсь от его нетерпеливого тона. В полумраке кухни глаза у Йена кажутся темнее Как бы мне хотелось, чтобы этот разговор мы вели снаружи. Но кто меня спрашивает.

– Дом в Челмсфорде мы быстро продали, – отвечаю я, поворачиваясь к Йену спиной и принимаясь вычищать миски. Тот отходит от раковины, но помочь не предлагает. – Мы продали дом в Челмсфорде, деньги сложили с наследством, которое досталось Марку от вашей мамы, выкупили у тебя долю в этом доме. Оставшуюся часть взяли в ипотеку. Всё это делалось через твою контору. Мы с Марком подписывали все бумаги в офисе твоего партнёра. Деньги перечислили прямо тебе на счёт. Ты при этом присутствовал. И Джейкоб Барлоу тоже.

– Да, – кивает Йен, и мне кажется, что со мной разговаривают, как с ребёнком, будто я самых простых вещей не могу понять. – А потом часть этих средств вы взяли обратно в долг.

– Нет, не брали. – Чувствую, как на глазные яблоки начинает давить мигрень.

– Мне нужны эти деньги, Тесс, – говорит он, делая шаг в мою сторону. Он теперь так близко, что я чувствую пряный цитрусовый аромат его одеколона. Замираю с мисками в руке. Во взгляде Йена что-то промелькнуло. Отчаяние? Или, быть может, усталость?

– Джейкоб собирается уходить на покой, продать свою долю в фирме, – продолжает Йен. – Я взял кредит, у меня есть накопления, но средств не хватает. Не выкуплю его долю, придётся продать фирму зонтичной компании. Название с офисом сохраним, но делаться всё будет для галочки. Все труды, вся репутация насмарку. Марка на работе страховали, я знаю, тебе положено пособие по смерти, был и полис страхования жизни. Он это всё указал, когда вы составляли завещания. Из этих денег можно мне вернуть долг.

Скриплю зубами, силясь не открыть рот, не сказать что-нибудь, о чём потом придётся жалеть. Как же хорошо он разбирается в наших семейных делах. Знает даже то, о чём я сама не в курсе.

«Тесс, это мой брат. Нам нужен адвокат, а в его фирме не станут задирать цену. Сам лично он нами заниматься не будет, отдаст партнёру», – ты тогда сказал.

Но Йен всё равно сунул нос в наши документы, прочёл твоё завещание.

В голове вспышкой проносится воспоминание: решительный, собранный Йен в тёмном костюме при галстуке зачитывает написанную им траурную речь. Речь прошла мимо меня, помню только, что в ней было про то, как ты с ним в детстве карабкался по деревьям, плавал в речке. Целую жизнь прожили вы здесь, до меня и сына, а я так мало знаю о том, как это было. Меня и Джейми Йен упомянул – в конце, этакий постскриптум к твоей жизни.

– Я о деньгах и тому подобных вещах не думала ещё, – говорю, – так мало времени прошло.

– Больше месяца, Тесс, – отвечает Йен, уже мягче, – тебе сейчас непросто, знаю, но нужно поговорить с Джейкобом. Он тоже всё до тебя не дозвонится. А ты исполнитель завещания Марка. Если не начнёшь этим заниматься, у тебя не будет доступа к деньгам.

– У тебя тоже.

Йен смущается, слава богу, хватило совести.

– Да. Но ведь я помочь тебе хочу. На оформление бумаг уходят месяцы. А я в завещании стою вторым исполнителем. Я со всем могу разобраться вместо тебя. Ты просто…

Качаю головой: