Матери - Жереми Фель

Хейли прошлась по мокрому краю бассейна, в котором плавали окурки.

– Но хуже всего то, что он это сделал в доме, где было полно наших общих знакомых, как будто ему хотелось, чтобы об этом узнали все, и сам он был не против, чтобы и я тоже все узнала. А потом он явился бы ко мне как ни в чем не бывало и… – Тут Хейли повернулась к Линдси. – И ты все знала? Про Нила с этой потаскухой – знала?

Линдси, явно испытывая неловкость, прикусила губу, и Хейли, зная ее как облупленную, поняла, что не ошиблась.

– Все не так просто.

Хейли подошла к подруге и отвесила ей пощечину.

Линдси приложила руку к щеке, поражаясь, что машинально не ответила такой же оплеухой. В другой ситуации она набросилась бы на Хейли и выдрала ей прядь волос, не считаясь с тем, что та ее близкая подруга.

Хейли упала на шезлонг и вытерла лоб рукой.

– Прости, – проговорила она, опустив взгляд. – Кажется, я теряю голову.

– Говорили, что между ними что-то было, но я точно не знала и не хотела тебя беспокоить… Нил сделан из обычного теста, Хейли, как и все люди. Так что не вешай нос и делай то, что задумала, если тебе это действительно нужно. Ты выиграешь этот чертов турнир. А когда победишь, если пожелаешь, будешь вспоминать все как дурной сон. Да и потом, я хочу, чтобы моя лучшая подруга стала богатой и знаменитой и познакомила меня с таким же богатым и знаменитым парнем, тогда я смогу, наконец, распрощаться с предками и свалить отсюда!

Хейли усмехнулась. У Линдси был талант смешить ее при любых обстоятельствах.

– Ладно, – продолжила Линдси, – давай договоримся: ты перестанешь киснуть и переведешь дух, а я сделаю тебе крепкого чаю со льдом, чтобы ты сняла напряжение.

– Как хочешь, – сказала Хейли, вытирая выступившие на лбу капли пота.

Линдси подмигнула ей и ушла в дом. Хейли устроилась лицом к бассейну, с видом на широкие цветочные клумбы, располагавшиеся в глубине сада.

Усталость не замедлила сказаться. Хейли на мгновение закрыла глаза, услышав рокот газонокосилки вдалеке, хлопок затворившейся двери и голос женщины, звавшей кого-то…

Женщина жаловалась на трещины в стене; то была рыжеволосая дама на велосипеде – теперь Хейли отчетливо видела ее, – с птицей на плече, она крутила педали, оставаясь, однако, на одном месте, и подавала ей какие-то знаки рукой, рот у нее был широко открыт.

Вдруг птица превратилась в клоуна в ярко-синем колпаке и сунула голову в песок.

Она содрогалась всем телом, а на спине у нее теперь торчала пара больших черных крыльев.

Хейли приоткрыла глаза – видение тотчас растворилось в ослепительном солнечном свете. Но усталость снова погрузила ее в глубины бесконечной неги.

Она ступала по широкому песчаному берегу, простиравшемуся насколько хватало глаз, и казалось, будто весь мир и есть этот бескрайний пляж.

А в сотнях метров поодаль сверкал океан под громадным стареющим светилом. Хейли слышала плеск волн, бившихся о берег, хотя с того места, где она находилась, вода казалась совершенно спокойной.

Лицом к океану сидела еще одна женщина. На ней было платье из плотной ткани, хлопавшее на ветру, и она стенала от боли перед неоглядной просоленной далью. Хейли подошла к ней и вдруг поняла, что та рожает, одна-одинешенька, всеми брошенная, а потом она увидела, как у роженицы между ног сочится темная вязкая жижа, которая, змеясь ручейком, течет по песку в сторону вспененной воды.

Вот уже показалась головка младенца, казавшаяся жгуче-красной по сравнению с обжимавшей ее дряблой плотью. Преодолевая отвращение, Хейли помогла несчастной разрешиться.

Хейли осторожно поднялась с младенцем на руках, стараясь его не уронить. И, не оглядываясь на мать, направилась к океану, ступая по глубокому, сырому, почерневшему от крови песку; она все шла и шла навстречу морскому простору…

– Хейли!

Линдси протянула ей стакан чаю со льдом; она стояла против света, и лицо ее казалось мрачным.

Бритоголовый малый нырнул рядом с ними в бассейн, обдав их фонтаном холодных брызг.

– Хочет произвести на нас впечатление, – прошептала Линдси, опускаясь на колени на плиточный пол. – Он неплох в постели, хотя нельзя сказать, чтоб уж совсем хорош.

– В общем, в твоем вкусе, – заметила Хейли, поднося стакан к губам. – Ладно, пора в дорогу, пока есть силы, иначе я так и не соберусь.

– Ты уверена?

– Да, не волнуйся, – сказала Хейли, поднимаясь. – Я не настолько устала, чтобы угодить в кювет.

Линдси проводила подругу до машины и, едва та села за руль, бросила ей круглый пластиковый пакетик с кокаином.

– Это чтоб ты не умерла с тоски в первый же вечер в той дыре, – со смехом пояснила она.

– И то верно, может пригодиться, – сказала Хейли, засовывая пакетик в карман джинсов.

Линдси приставила указательный палец к виску, делая вид, что стреляет себе в голову из пистолета, и небрежной походкой направилась обратно к дому. Хейли смотрела подруге вслед, пока за ней не захлопнулась дверь.

Теперь нужно было избавиться от тягостных мыслей. Поездка была для Хейли благословением. А окунуться в дрязги она еще успеет – по возвращении.

Через четыре часа она уже будет у тетушки.

Через четыре часа она найдет способ не думать обо всем, что ей так хотелось забыть.