Книга убийств - Джонатан Келлерман

Когда становилось совсем плохо, я, точно моллюск, забирался в серую раковину своего одиночества.

Сейчас же передо мной на обеденном столе лежало сорок три снимка, изображавших трупы. Смерть — работа Майло.

Я позвонил в отдел расследований западного Лос-Анджелеса.

— Стеджис.

— Делавэр.

— Алекс, что случилось?

— У меня тут кое-что есть. Думаю, тебе следует посмотреть. Альбом с фотографиями, снятыми на месте преступления.

— Фотографии трупов?

— Именно.

— Сколько?

— Сорок три.

— Ты их сосчитал, — заметил он. — Все с одного места преступления?

— Сорок три разных дела. В хронологическом порядке.

— А откуда они у тебя?

— Получил по почте Соединенных Штатов, первый класс, из центра города.

— Есть какие-нибудь мысли, кто мог отправить тебе такой подарочек?

— Наверное, у меня появился тайный поклонник.

— Снимки, сделанные на месте преступления, — проговорил он.

— Или у кого-нибудь такое мерзкое хобби, и он решил завести альбом. — Раздался сигнал второй линии. Как правило, я на него не обращаю внимания, однако тут подумал, что, возможно, это Робин из Портленда. — Подожди секунду.

Щелчок.

— Здравствуйте, сэр, — услышал я радостный женский голос. — Это вы оплачиваете телефонные счета в доме?

— Нет, я всего лишь приспособление для секса, — ответил я и попытался связаться с Майло.

Короткие гудки. Наверное, срочный звонок. Я набрал его рабочий номер, мне ответила секретарша, но я не стал оставлять никакого сообщения.

В дверь позвонили через двадцать минут. Я не успел переодеться после пробежки, выпить кофе и посмотреть, что у меня есть в холодильнике — первое место, куда направляется Майло. Созерцание картин насильственной смерти лишает большинство людей аппетита, но он уже так давно работает в полиции, что еда приносит ему утешение на совершенно ином уровне восприятия.

Я открыл дверь и сказал:

— А ты быстрый.

— Все равно уже время ленча.

Майло прошел мимо меня к столу, на котором лежала голубая папка, но не стал брать ее в руки, просто стоял, засунув руки за пояс, а круглый живот ходил ходуном после пробежки вверх по террасе.

Зеленые глаза смотрели то на меня, то на альбом.

— Ты заболел?

Я покачал головой.

— Тогда что это такое? Новый образ?

Толстый, как сарделька, палец указал на мое заросшее щетиной лицо.

— У меня новый режим бритья, более свободный, — ответил я.

Он фыркнул, осмотрел комнату.

— А за мной никто не следит. Робин со Спайком на заднем дворе?

— Нет.

— Но она здесь? — спросил он. — Я видел перед домом ее фургон.

— Слушай, а ты не детектив, случайно? — поинтересовался я. — К несчастью, вокруг полно ложных следов. — Я кивнул в сторону альбома. — Посмотри, а я проверю, что у меня в кладовке. Если удастся найти что-нибудь съестное, еще не успевшее окаменеть, сделаю тебе бутерброд.

— Спасибо, не хочу.

— А выпить?

— Ничего.

По-видимому, он решил не сдаваться.

— А что случилось? — поинтересовался я.

— Как бы сказать поделикатнее, — начал он. — Ладно. Выглядишь ты дерьмово, в доме пахнет так, будто здесь давно никто не живет, фургон Робин стоит перед входом, но ее самой нет. А когда я о ней заговорил, ты принялся разглядывать пол совсем как подозреваемый. Что, черт подери, происходит, Алекс?

— Я выгляжу дерьмово?

— Мягко сказано.

— Ну что ж, — заявил я, — тогда придется отменить съемки для журнала «Стиль». Кстати, о фотографиях…

Я протянул Майло альбом.

— Решил сменить предмет, — констатировал он и прищурился на меня с высоты своих шести футов и трех дюймов. — Как это называют преподаватели в школе психологии?

— Сменить тему.

Майло покачал головой и, сохраняя умиротворенное выражение лица, сложил на груди руки. Если бы не напряжение в глазах и поджатые губы, можно было бы подумать, что он совершенно спокоен. Бледное угреватое лицо, более изможденное, чем обычно, а пивное брюшко, хоть и сохранилось, стало заметно меньше.

Диета? Бросил пить?

Непривычное сочетание цветов в одежде: дешевый, но чистый голубой блейзер, хлопковые брюки, белая рубашка со слегка потрепанным воротником, голубой галстук и новенькие бежевые сапоги на розовой резиновой подошве, которые скрипели всякий раз, когда Майло менял положение, разглядывая меня. Он явно на днях подстригся. Хотя не стал изменять себе — коротко по бокам и сзади, наверху длинные пряди, торчащие в разные стороны, чубчик на лбу. Волосы от висков и до слишком длинных, на мой взгляд, бачков снежно-белого цвета резко контрастируют с черными на темечке — мистер Скунс, так Майло сам себя называл.

— Одет с иголочки и только что из парикмахерской, — прокомментировал я. — Ты что, решил начать новую жизнь? Может, мне попытаться тебя накормить? В любом случае возьми этот проклятый альбом.

— Робин…

— Позже.

Я протянул Майло альбом.

Он стоял, по-прежнему сложив руки на груди.

— Положи на стол.

Вытащив пару хирургических перчаток, Майло надел их, изучил голубую обложку, открыл альбом, прочитал заголовок и перевернул страницу, где была приклеена первая фотография.

— Старая, — пробормотал он. — Цвет и одежда. Может, твой альбомчик из чьей-нибудь коллекции ужастиков, которая раньше хранилась на чердаке?

— Полицейские снимки?

— Возможно.

— Коллекция, собранная из материалов дел?

— Ну, ты же знаешь, дела закрываются, их отправляют в архив, и ничто не помешает какому-нибудь типу, у которого чешутся руки, стащить, например, один снимок.

— Полицейский?

— Полицейский или нет, но определенно любитель ужасов. Доступ к материалам имеют многие. Некоторым нравится их работа из-за моря крови.

— «Книга убийств», — проговорил я. — Такие названия пишут на официальных материалах того или иного дела.

— И цвет такой же. Тот, кто прислал тебе это, знает правила.

— Кстати, о правилах… почему он прислал альбом мне? Майло ничего не ответил.

— Здесь не все фотографии старые, — сказал я. — Посмотри дальше.

Он изучил еще несколько снимков, потом вернулся к первому и снова стал смотреть с того места, где остановился. Начал листать страницы быстрее, пропуская отвратительные картинки, совсем как я некоторое время назад. И вдруг замер, вглядываясь в фотографию почти в самом конце. Он с такой силой вцепился в альбом, что костяшки пальцев проступили сквозь перчатки.