Границы выбора - Семён Неизвестный

– Мы усё успявам. Нам инача няльзя. Яванач ня любят ждать. – Всё приготовив, Фёдор сел за стол.

– Сам бог вялел, апасля баньки прянять, – взяв в руку бутылку, сказал он.

– Табе Мяхалач, как, да краёв?

– Плесни грамм пятьдесят, мне хватит.

– Так ить, я тож шибка ня насядаю на яё, ня к чаму ета, да и вредян арганизму пярабор у етям деля. Так, с устатку яной раз, да штаба ня захварать, када азябняшь.

– И правильно делаешь. Давай, Фёдор, будь здоров. – Беркутов одним движением вылил содержимое стакана себе в рот и одним глотком отправил дальше. Но ему показалось, что вместо самогонки он проглотил огненный шар, который, обжигая пищевод, стал медленно опускаться вниз и остановился в области солнечного сплетения. Фёдор пить не спешил, а прищурившись, наблюдал за реакцией Беркутова.

– Нака, выпяй, – протянул он стакан с клюквенным морсом гостю. Беркутов схватил стакан и судорожно сделал несколько глотков. На глазах у него выступили слёзы. Через некоторое время спазм, перехвативший горло, стал отпускать. Он подцепил вилкой из миски кусочек солёного груздя и отправил в рот. Затем, поделив вилкой на кусочки, большую отварную картофелину, то-торопливо, съел её. И только после этого почувствовал, что к нему вновь вернулась способность говорить.

– Фёдор, сколько же градусов ваш самогон?

– Так ить, хта жа яга знат, сколь градасав етях.

– Вы, что крепость не замеряете, когда гоните?

– Как ня замярям, абязатяльна замярям. Стяпан пляснёт чуток на стол и спичку зажигат. Гарит синям пламяням, значат гатов прадукт. Так и правярям крепасть. А ты, как думал? Мы тожа ня лыкам шита. Чага ваду-та пачом зря хлябать.

– А ты лыко в нём, случайно, не пробовал растворять?

– Иша ня давялось спытать ня разу.

– Понятно всё с вами, аборигенами.

– Яванач тожа бават нас со Стяпанам барягенамя абзават, када ня у духя и ругатса. Тока славца крепянькага дабавлят.

– Это какого же?

– Матярнага.

– В таком случае, прости. Я же не знал об этом.

– Так ить, мы ня абяжамся. Яванач такта мужик добрай и справядливасть уважат.

– Судя по произношению, ты, вроде как, не коренной житель этих мест?

– Правяльна, ня местнай. Ёся Сталян иша да вайны маих деда и бабку, ане тада мальцамя быля, паслал на ляченяе у етя мяста. Ён тада целамя хутарамя атпралял людишак у етат край. Ане чудам жавымя асталясь. Тута карня и пустиля.

– Понятно.

– Ушицу-та пробай, пака ня стыла, ня атвлякайся, иша успешь, нагаварисься.

С заимки Беркутов вернулся через день, днём и из аэропорта поехал в офис.

– Добрый день, Владимир Михайлович. Как слетали? А загорели-то как! – Встретил его помощник, Александр Зайцев.

– Добрый. А ты, что думаешь, в тайге солнце не светит? Светит и ещё как. Я вижу ты собрался уходить?

– Хочу пообедать съездить.

– Заедь в отдел и договорись с криминалистом, чтобы он проверил по базе вот эти отпечатки пальцев. – Беркутов достал из сумки папку и отдал помощнику.

– Только предупреди, чтобы он поаккуратнее с ними обращался, потому что снял я их дедовским методом.

– Хорошо, заеду.

– Меня до дома подбрось.

Утром, на следующий день Беркутов спросил у помощника.

– Ну и чем, нас порадовал криминалист?

– Отпечатки под номером один принадлежат Алексею Пруткову, двое других в базе данных не числятся.

– Как его отпечатки попали в картотеку?

– Несколько лет тому назад он привлекался органами. Точнее привлекались трое: он, Жуков и Савченко. Все трое, в то время, учились в одном колледже. Только Прутков учился на первом курсе, а те двое на третьем. Они находились в хорошем подпитии. Напугали продавца муляжом пистолета, взяли несколько бутылок водки и несколько шоколадок. Прутков стоял на шухере. Жукова и Савченко посадили. Прутков отделался условным сроком. За него заступился его дядя. Савченко в колонии был убит. Жуков вышел из колонии по УДО, в данный момент проживает в городе. По оперативной информации, торгует наркотой, среди уголовников в авторитете, носит кличку Бегемот, которую получил ещё до колонии.

– Ты, когда про всё успел узнать?

– Повезло, я в отделе встретил приятеля. Несколько лет тому назад он этим делом, как раз и занимался.

– Выясни в городе сейчас Алексей Прутков или нет?

– Хорошо. – Через несколько минут Зайцев доложил шефу. – В данный момент Алексея Пруткова в городе нет. Он в командировке, в Москве.

– Когда вернётся, не узнал?

– Секретарь сказала, что точно неизвестно, но, возможно, что через два дня будет на месте.

– Это его отпечатки пальцев я обнаружил на гладкой полихлорвиниловой поверхности папки, на сейфе, точнее, на железном шкафу и в комнате, в которой он жил на заимке.

– Кому принадлежат остальные отпечатки?

– Отпечатки под номером два принадлежат егерю. Я их снял у него, но не обнаружил, ни на папке, ни на шкафу. Отпечатки под номером три, были мною обнаружены и сняты со шкафа и с папки и, скорее всего, принадлежат хозяину заимки, то есть Пруткову Антону Ивановичу. Других отпечатков пальцев, ни на шкафу, ни на папке нет.

– Значит, попался воришка.

– Не спеши.

– Почему?

– Хотя бы потому, что ещё не получены ответы на некоторые вопросы и, кроме отпечатков пальцев на папке и на шкафу у нас нет других доказательств. Как они там оказались, нам не известно. Почему он, не опасаясь, оставил их на папке и на шкафу? Вполне возможно, что в его действиях не было преступного умысла.

– После разговора с ним, многое выяснится.

– Надеюсь. Кстати, егерь сказал мне, что Прутков старший стал реже бывать на заимке. Любит прилетать осенью один, без компании, побродить в лесу с ружьём, с собакой.

– Правильно, ему тоже отдых требуется, после его-то напряжённых будней.