Клуб Мефисто - Тесс Герритсен

О'Доннелл всю затрясло, словно в припадке. Но ее глаза с абсолютно осознанным выражением глядели на Мауру. «Неужели она понимает по моим глазам, что я знаю — она умирает?»

Услыхав отдаленный вой сирены, Маура вскинула голову.

— Это они, — подтвердил Сансоне.

— Входная дверь заперта!

— Пойду встречу их внизу.

Сансоне вскочил на ноги, и вскоре Маура услышала, как он спускается по лестнице на первый этаж.

Глаза О'Доннелл смотрели пока еще осознанно. Губы вдруг зашевелились быстрее. А пальцы сжали руку Мауры, точно клещи. Вой сирены слышался все громче, но здесь, в спальне, звучало только сиплое, прерывистое дыхание умирающей женщины.

— Будь со мной, Джойс! — призывала Маура. — Я знаю, ты можешь!

О'Доннелл с новой силой дернула Мауру за запястье, при этом ее так затрясло, что рука Мауры опять чуть не соскользнула с раны. С каждым прерывистым вздохом из горла вырывались ярко-красные капли. Глаза О'Доннелл расширились еще больше, словно перед ними вдруг разверзлась тьма. «Нет, — казалось, говорили ее губы. — Нет».

В этот миг Маура вдруг поняла, что женщина смотрит уже не на нее, а куда-то поверх ее плеча. И только тогда услышала, как скрипнула половица.

«Преступник никуда не уходил. Он все еще здесь, в доме. В этой комнате».

Она повернулась в то самое мгновение, когда на нее обрушился удар. Она видела, как тьма налетела на нее, словно шуршащая крыльями летучая мышь, и в следующий миг сползла на пол. Ударилась лицом. Сознание помутнело, в глазах стояла тьма. Однако в половицах ощущались звуки удаляющихся шагов, словно у дома тоже было сердце и именно его ритм отдавал ей в щеку. Затем в голове колыхнулась боль и, постепенно усиливаясь, превратилась в мощное, мерное биение молотков, которые, казалось, вбивают гвозди в ее череп.

Она не слышала, как Джойс О'Доннелл издала последний вздох.

За плечо Мауры ухватилась чья-то рука. Внезапный приступ паники включил механизм самообороны, и она принялась машинально отбиваться от нападавшего.

— Прекратите, Маура! Маура!

Он крепко схватил ее за руки, и все, что ей удалось, — всего лишь несколько слабых попыток вырваться. Тут в глазах у нее прояснилось, и она увидела неотрывно глядевшего на нее Сансоне. И услышала другие голоса и звуки, заметила металлический блеск носилок. Она повернула голову и увидела двух санитаров, склонившихся над телом Джойс О'Доннелл.

— Пульс не прощупывается. Дыхания нет…

— Капельница готова.

— Господи, только глянь, сколько крови крутом!

— Что там с другой женщиной? — Санитар взглянул на Мауру.

— С ней, кажется, все в порядке, — заверил его Сансоне. — По-моему, она просто потеряла сознание.

— Нет, — прошептала Маура. И схватила Энтони за руку. — Он был здесь.

— Что?

— Он был здесь. В этой комнате!

Сансоне вдруг понял, что она хочет сказать, в изумлении отпрянул, а потом вскочил на ноги.

— Нет… подождем полицию!

Но Сансоне уже выскочил за дверь.

Маура попыталась сесть — ее закачало, в глазах помутнело. А когда снова прояснилось, она увидела, как оба санитара стоят на коленях перед телом Джойс О'Доннелл, а вокруг них, прямо на залитом ее кровью полу, разложено всевозможное оборудование. На осциллоскопе высвечивалась электрокардиограмма.

Ровная линия.

* * *

Джейн быстро проскользнула к Мауре на заднее сиденье патрульной машины и тут же захлопнула за собой дверцу. Но и столь малого количества холодного воздуха, проникшего в машину, вполне хватило, чтобы выстудить нагревшийся было салон, и Мауру снова затрясло как в лихорадке.

— Ты точно в порядке? — осведомилась Джейн. — Может, лучше отвезти тебя в службу экстренной помощи?

— Хочу домой, — возразила Маура. — Можно, я поеду домой?

— Еще что-нибудь запомнила? Может, какие-нибудь детали приходят тебе на ум?

— Говорю же, его лица я не разглядела.

— Только черную одежду.

— Что-то черное.

— Что-то? Мы говорим о человеке или о звере?

— Все случилось так быстро…

— Энтони Сансоне тоже весь в черном.

— Это был не он. Да и в спальне его не было. Он пошел вниз встречать «скорую».

— Ну да, мне он сказал то же самое.

Лицо Джейн высвечивалось в отблесках мигалок припаркованных на улице патрульных машин. Прибыла обычная колонна служебных автомашин, и палисадник, как всякое место преступления, огородили специальной лентой, полоскавшейся на ветру меж двух вбитых в снег кольев. Маура просидела в машине так долго, что кровь у нее на пальто успела высохнуть, отчего ткань сделалась твердой, как пергамент. Пальто придется выбросить: она его уже больше никогда не наденет.

Маура посмотрела на дом — во всех окнах горел свет.

— Двери были заперты, когда мы пришли. Как же он попал внутрь?

— Никаких следов взлома. Только на кухне выбито окно.

— Нам пришлось его выбить. Заметили в мойке кровь.

— И Сансоне все время был с тобой?

— Мы были вместе весь вечер, Джейн.

— За одним исключением — когда он устроил погоню. Он уверяет, что снаружи никого не видел. А сам затоптал весь снег, когда шарил вокруг дома. И следы, которые могли бы нам пригодиться.

— Но сейчас-то он вне подозрений.

— А я и не говорю, что подозреваю его.

Маура замолчала, вдруг вспомнив недавнюю фразу Джейн. «Никаких следов взлома».

— Джойс О'Доннелл сама его впустила. — Маура посмотрела на Джейн. — Она сама открыла дверь убийце.

— А может, просто забыла ее запереть.

— Она наверняка заперла ее. Она же не дура.

— Не сказать, чтобы она была слишком уж осторожна. Когда работаешь с извергами, невозможно предсказать, кто из них в один прекрасный день выследит, где ты живешь. Все эти убийства имели к ней самое прямое отношение, док. Преступник с самого начала старался привлечь ее внимание своим звонком. Второе убийство произошло рядом с домом, где она обедала. Так что все сходится к одному. К самому главному.

— Но зачем было впускать его в дом?

— Может, она решила, что в силах совладать с ним. Вспомни, сколько тюрем она обошла, сколько изуверов, вроде Уоррена Хойта и Амальтеи Лэнк, опросила. Она же сблизилась с ними со всеми, чуть ли не сроднилась.

При упоминании имени матери Мауру передернуло, но она промолчала.

— Она как цирковая укротительница тигров. Работаешь каждый божий день с животными и в конце концов начинаешь верить, что всеми ими управляешь. Думаешь, стоит щелкнуть хлыстом, и они запрыгают перед тобой на задних лапках, как ласковые котята. Или даже считаешь, что они любят тебя всей душой. Но вот однажды поворачиваешься к ним спиной, и они мигом впиваются клыками тебе в шею.