Вирус - Джонатан Мэйберри

Амира. Бункер.

Вторник, 30 июня

Телефонный звонок разбудил ее, и первое мгновение Амира не понимала, где находится. Обрывок сна стоял перед глазами, и, хотя она не могла в точности вспомнить подробности, у нее осталось неприятное ощущение. Ей снился мужчина — Голь, а может, эль-Муджахид, черты лица были размыты. Потный, перепачканный кровью, он впивался в нее взглядом и, опираясь на руки, стонал, ударяясь бедрами о ее лоно. Сон о любви? О нет, от него веяло зловещей отстраненностью изнасилования, и Амира встряхнула головой, пытаясь отогнать наваждение. Из рассыпающихся, еле уловимых впечатлений от сновидения сохранилось одно: всеобъемлющий, жуткий холод, проникающий внутрь с каждым движением, как будто лежащий на ней человек был мертв.

Телефон на столе звонил не переставая. Амира поморщилась и окинула взглядом свой кабинет — пусто. Правда, в лаборатории за полупрозрачной стеклянной стеной работали люди. Она откашлялась и подняла трубку.

— Да?

— Линия?

— Все чисто, — отозвалась она автоматически, но, спохватившись, нажала кнопку скремблера. — Теперь чисто, — торопливо сказала она.

— Он в пути. — Голос Голя звучал мягко, и в этих трех словах Амира слышала подтекст, который всегда определяла во всем, что он говорил.

— Как он?

— Больше уже не красавец.

Амира засмеялась.

— Он никогда и не был красавцем.

— Что ж, тогда он больше не привлекателен физически, — исправился Голь.

— Он… у него сильные боли?

— Ничего такого, с чем он не смог бы совладать. Твой муж настоящий стоик. Наверное, получи он пулю в грудь, то просто отмахнулся бы, и все. Очень немногие люди обладают подобной выносливостью.

— Он скотина, — произнесла Амира с отвращением.

На другом конце провода повисла тишина, будто Голя озадачили ее слова или интонация. «Догадывается ли он?» — спрашивала она себя, и уже не в первый раз.

— У него будет возможность отдохнуть в дороге. Ему необходимо восстановить силы. Мы снабдили его изрядным запасом лекарств, чтобы облегчать боль, потому что, по правде говоря, стоицизм хорош, когда тебя видит публика. Мы не хотим, чтобы он впал в отчаяние, когда окажется один в каюте.

Амира ничего не сказала. Она все знала, однако образ могучего эль-Муджахида, в одиночестве мучающегося от боли в крошечной каюте на старой ржавой грузовой посудине, поразил Принцессу.

Голь словно читал ее мысли. В тишине прозвучал его голос:

— Не волнуйся, любовь моя, корабельный хирург мой человек, так же как и капитан.

— Я беспокоюсь о другом, Себастьян. Его раны могут загноиться. Необходимо, чтобы он был в отличной форме к началу миссии. — Она намеренно произнесла слово «миссия» — после того случая, когда, потеряв бдительность, неосторожно сказала «наше дело». Неизвестно, заметил ли Голь ошибку, но по опыту Амира знала: он никогда ничего не упускал.

— Конечно, конечно, — успокаивающе проговорил он. — Обо всем позаботились. Он будет в полном порядке, и все пойдет по плану. Нет причин переживать. Верь мне.

— Я верю, — почти прошептала она. — Верю во всем.

— Ты меня любишь? — спросил он, и в его голосе угадывался смех.

— Ты знаешь, что люблю.

— И я, — заверил он, — я всегда буду тебя любить. — С этими словами он отключился.

Амира откинулась на спинку кресла и задумчиво посмотрела на телефон, губы ее были плотно сжаты, лицо напряжено. Она посидела минут пять, размышляя, потом открыла нижний ящик письменного стола и достала мобильник. Компактный, дорогой, совсем новенький. Подарок Голя. Аппарат отличался исключительным радиусом действия. Благодаря встроенным в потолок передатчикам ее звонок унесется в космос, а оттуда достигнет любой точки планеты. Например, вертолета, летящего над океаном, чтобы перехватить грузовое судно.