Музыка ножей - Дэвид Карной

«Она хотела вам сказать, вам надо обязательно к врачу сходить».

Значит, с Кристен что-то было не так. Очень не так. И в данном случае — ему это на руку.

Когану ужасно хочется с кем-нибудь поговорить. С Кэролин? Не стоит. Как ему не жгло под хвостом, но Кэролин обязана будет передать всю информацию в прокуратуру, а Теду еще нужно эту информацию обдумать. И возможные осложнения.

Но вот Кляйн, его чудесный бесхребетный друг, вполне подойдет.

— О, привет! — отвечает Кляйн, взглянув на определитель номера.

— Ты где?

— В клубе. А что стряслось?

Отлично. Клуб гораздо ближе, чем дом Кляйна. Как только Тед доберется до развязки, пробка рассосется, и он на всех парусах домчится до места назначения минут за восемь.

— Надо поговорить.

Кляйн уныло вздыхает. Но не раздраженно, уже хорошо.

— Давай через полчаса? Я тут с Триш и мальцом обедаю. Мы с Ринхартом через тридцать минут в «Синий мел» подгребем, лады?

— Нет, Кляйн, ты мне нужен сейчас. Я ее видел.

— Кого?

— Девчонку. Керри.

— Тед, погоди…

Поздно. Он уже повесил трубку.

* * *

Коган въезжает на парковку клуба и удивляется тому, как он отвык от этого места. А вроде был совсем недавно. Похожее ощущение Тед испытал, когда приперся на встречу одноклассников много лет назад. Вроде все знакомое и в то же время чужое. И, как и тогда, его охватывает тоска по прошлому. Тед тяжело пережил отстранение от должности, но иногда ему кажется, что мелкие потери дались ему еще труднее. Простые радости: подкалывать Кима и Ринхарта во время игры или, развалившись в кресле рядом с бассейном, комментировать матч и способности теннисистов. Они оказались недоступны, и это все равно что лишиться одной из спиралей ДНК.

Обычно девушка на ресепшен даже не спрашивает его карточку члена клуба. Она просто улыбается и говорит: проходите, доктор, я вас записала. А сегодня та же самая девица с лицом, нисколько не обезображенным интеллектом, изумленно смотрит на него.

— Привет, Сандра. — Тед протягивает ей карточку. — Как дела?

— Нормально. — Она берет карточку, но явно не знает, что с ней делать.

Тед чувствует — что-то не так. Наверное, девушка слышала о его аресте. Он спрашивает, будет ли она прокатывать карточку или ему просто проходить.

Она смотрит на карточку, потом на него, потом на кард-ридер на столе. Тед все еще не догадывается, чем она так обеспокоена. И только когда Сандра прокатывает наконец карточку, он понимает, в чем дело.

— Простите, — говорит Сандра, — ваша карточка заморожена. — И через секунду: — А вам что, не сообщили?

— Заморожена? Что это значит?

— Приостановлена.

— Я ее не замораживал.

— Я знаю. Это руководство клуба. Погодите, я сейчас Билла позову.

Выходит Билл, менеджер клуба, вполне приятный парень. Был приятным. Биллу лет сорок, но он в отличной форме. Он появляется через несколько минут, как всегда в белой рубашке поло, которая подчеркивает накачанную мускулатуру. Он из тех, кто выглядел бы старше своих лет, если бы работал в офисе. Но в клубе Билл проводит на улице пять дней в неделю, и это позволило ему сохранить молодость тела и кожи. Впечатление усиливается еще и потому, что Билл пользуется каким-то средством для укладки волос, и от этого его темная шевелюра выглядит немного неестественно.

— Привет, Тед, как дела?

— Все отлично, Билл. Вот только я не могу пройти мимо вашей тронувшейся умом охранницы.

Билл улыбается Сандре, и она улыбается в ответ, радуясь тому, что теперь ее начальнику, а не ей придется бодаться с клиентом.

— Мне очень жаль, но ваше членство в клубе временно приостановлено. — Билл говорит ровным официальным тоном, каким обычно общается с теми, кто не смог заплатить вовремя членский взнос.

— Это вы его приостановили?

— Нет. Это дирекция. В соответствии с политикой клуба.

— Что-то я не помню такого пункта.

— Клуб может разорвать любой договор. В вашем случае он не разорван, а приостановлен до тех пор, пока… Ну, пока ситуация не разрешится.

— И почему мне об этом не сообщили?

— Мы сообщили. Мы послали вам письмо.

Да, такое вполне могло быть. После ареста Тед редко просматривал почту и сразу откладывал в сторону то, что казалось ему неважным. Он вполне мог решить, что это письмо с обычным ежемесячным обновлением услуг клуба.

— Скажите, Билл, разве вы не являетесь членом совета директоров?

— Ну… да…

— То есть вы тоже голосовали за то, чтобы приостановить членство?

— Мы… понимаете… Нам было трудно принять решение…

— Как поживает ваша матушка?

— Что?

Билл отлично знает, о чем речь, хоть и не хочет в этом признаваться. На лице появляется виноватое выражение.

— Спасибо, здорова, — отвечает он почти шепотом.

— И что, моя консультация помогла?

Билл смотрит в пол:

— Да.

— Простите, я не расслышал.

— Да. — Билл говорит уже громче, даже стоявшие рядом гости оборачиваются. — Слушайте, Тед, дело не только в директорах. У нас тут родители пришли жаловаться. Сюда же детей приводят.

— О господи! Вы чего, совсем с катушек съехали?

В этот момент из ресторана выходит Кляйн и, заметив Когана, двигает в его сторону.

— Все нормально, Билл, — говорит он. — Тед пришел ко мне. Дальше я с ним сам разберусь.

Кляйн берет Теда за локоть и тихонько говорит:

— Пошли, старик! Расслабься, оно того не стоит.

* * *

Они садятся в машину. Коган молчит уже несколько минут. Он не то чтобы в ярости от того, что сделал Кляйн, но достаточно зол, чтобы не разговаривать. А Кляйн переживает, потому что плохо разбирается в эмоциональных нюансах. Он предпочитает четкое и ясное изложение ситуации. Как и большинство женщин, с которыми встречался Коган. Вообще говоря, если бы Кляйн был женщиной, он бы как раз так себя и вел. Спрашивал бы постоянно: о чем ты думаешь? — или жаловался: я, мол, тебя не понимаю.

И самое смешное, как только Коган воображает Кляйна произносящим этот бред, тот немедленно выдает почти точно такую фразу, только в чуть более мужественном варианте:

— Как дела, а? О чем задумался?

— О том, что ты меня сейчас спросишь, о чем я думаю.

— Не, я серьезно.

Тед упорно смотрит на дорогу.

— И я серьезно.