Братство камня - Жан-Кристоф Гранже

Шереметьево-2, зал прилетов.

Московский международный аэропорт.

Два часа ночи, пятница, 15 октября 1999 года.

Диана шла в толпе пассажиров к зоне выдачи багажа, дрожа от холода в осенней куртке. Она успела на последний рейс «Аэрофлота», вылетавший в 22.30, и теперь стояла на российской земле. Она знала Москву, и это было ее единственным козырем. Диана дважды приезжала в столицу России. Первый раз – в 1993-м, на конгресс по фауне Сибири, организованный Академией наук. Второй раз она была здесь проездом на Камчатку. На обратном пути из экспедиции она провела в этом городе потрясающую неделю. Семь дней – это очень мало, но название гостиницы – «Украина» – Диана запомнила.

Около трех утра прибыл багаж. Пассажиры ворчали, высматривая свои вещи: полутемный зал с низким потолком больше всего напоминал склеп, и людям приходилось светить себе зажигалками.

Диана быстро нашла свою сумку. В Париже она успела заскочить домой, второпях собрала одежду и взяла спутниковый телефон. У нее оказалось всего восемьсот долларов, так что пришлось опустошить банковский счет. Сняв семь тысяч франков через банкомат, Диана испытала странное чувство освобождения. Так, наверное, чувствует себя самоубийца, бросаясь вниз с крыши небоскреба.

Диана вышла из здания аэропорта и тут же перекочевала из осени в зиму. От холода ломило зубы, ныли виски, коченели руки. Над дорогой повис морозный туман. У горизонта земля и небо сливались в сумерках воедино.

Такси на стоянке не было, но Диана знала московские обычаи. Она прошла мимо толпы туристов, остановилась у бортика и, увидев первую же машину, замахала руками над головой. Водитель не остановился. Диане повезло с третьего раза: старенькие «жигули» с погашенными фарами затормозили, она назвала адрес, показала доллары, и дело было сделано. Диана устроилась на потертом сиденье, поставила сумку на колени, надвинула шапочку на глаза, и они помчались навстречу ночи.

Машина ехала по пустынному шоссе мимо призрачных берез и спящих домов к кольцевой дороге. На пустырях горели костры, загородный туман уступил место выхлопным газам тяжелых грузовиков. Видимость была не больше пяти метров, время от времени их с грохотом обгоняли тяжелые фуры. Диана вспомнила аварию, которая едва не стоила жизни Люсьену, и содрогнулась. Водитель, не проронивший ни слова с момента отъезда из Шереметьева, почувствовал, что она занервничала, и включил радио. Тяжелый рок обрушился на прыгавший на ухабах «жигуленок». Диана готова была сорваться, но тут машина покинула пандус и покатила в город.

Диана помнила дорогу из Шереметьева: они должны были ехать по Ленинградскому шоссе. Впереди появились мириады огней: яркие витрины магазинов походили на пещеру Али-Бабы. Рекламные щиты обольщали потребителей. Город сиял неоновыми огнями. В этом ночном электрическом буйстве было нечто сюрреалистичное, как будто сам капитализм во плоти подмигивал москвичам, призывая их тратить деньги не жалея, пусть даже большинство людей едва сводило концы с концами.

Диану удивляло, что водитель по-прежнему едет на юг. Теперь им придется добираться до гостиницы по Минскому шоссе… Внезапно вокруг снова стало темно. В этой части Москвы церквей было так много, что они стояли практически бок о бок или вглядывались одна в другую с разных сторон узких улочек. Столетия состарили их фасады, своды почернели, порталы тонули во мраке. Статуи стояли в лесах под брезентом, протягивая к прохожим обломанные руки, лица их были суровыми, каменные плащи напоминали вымокшую под дождем одежду. Диана забеспокоилась, не собирается ли молчаливый возница ограбить ее на углу темной улицы.

Машина повернула, и перед Дианой предстала Красная площадь. Ощущение было такое, как будто ей закатили оплеуху. Она увидела Кремль за кирпично-красной стеной, припудренные золотом купола соборов. Водитель расхохотался: он хотел продемонстрировать пассажирке главную «драгоценность» своего города, и сюрприз ему удался. Диане было холодно. Она сидела, кутаясь в куртку, засунув подбородок в воротник свитера, но чувствовала себя счастливой. Они проехали по набережным, пересекли Лубянскую площадь, миновали Кутузовский, – Диана помнила названия – и остановились под козырьком гостиницы «Украина». Светящиеся буквы названия таяли в ночи, как шипучая таблетка в солоноватой воде.