Белый ниндзя - Гейл Линдс

— Открой ее, сын мой. — И произнесено это было таким тоном, словно это были вступительные слова к какой-то религиозной церемонии, к какому-то древнему ритуалу.

Со-Пенг с бьющимся сердцем исполнил повеление. В коробочке были драгоценные камни.

— Шестнадцать изумрудов, — голос Лианг сохранял все те же напевные, торжественные интонации, — по одному на каждый из основных принципов Тао-Тао, по одному на каждого из создателей этого учения. Говорят, что их дух вошел в эти камни в момент их смерти.

Со-Пенг с опаской посмотрел на эти камни, словно они были живыми и могли укусить его. Потом сказал:

— Так вот что нужно тандзянам!

Лианг кивнула.

— Они хотят вернуть меня, они хотят вернуть изумруды. Мы неразрывно связаны. Изумруды священны, и их охрана — мой священный долг. Их цена в миллионы раз превышает их рыночную стоимость. В них квинтэссенция Тао-Тао, душа и сердце этого учения. В них добро и зло, сын мой. Всмотрись в их огранку — и ты научишься различать первое от второго. Обладание этими камнями просто заставляет идти путем праведным.

— Так зачем же они тогда нужны тандзянам, мама?

— Я уже сказала, что в них заключено и добро, и зло; как в душах отцов-основателей учения, запаянных в этих камнях, как в саркофагах. Последователи учения, в том числе и современные, развращены своей бедностью, испорчены своей шаткой моралью. Они хотят одного — выпустить на свободу зло, использовав древнюю силу в своих целях, и втоптать в землю, добро. Видишь ли, в этих шестнадцати магических камнях заложено равновесие. Если их число уменьшится и станет меньше девяти, то гармония нарушится — и зло, не сдерживаемое ничем, начнет набирать силу.

В скудном свете уличных фонарей изумруды казались темными, мрачными, будто таящими в себе угрозу.

Наконец Со-Пенг оторвал взгляд от них и перевел его на лицо матери.

— Ты ведь одна из них, а они хотят тебя убить.

— Я отреклась от их образа жизни и убежала с твоим отцом, — сказала она. Он ожидал услышать в ее голосе нотки сожаления, но не услышал. — Он и сейчас еще красив, твой отец. А каков он был тогда! В нем было столько жизнелюбия! Наверно, ему удалось заключить выгодную сделку, и он сорил деньгами. Мне это тоже нравилось. А особенно меня прельщала мысль уйти навсегда из храма. Я там задыхалась, я чувствовала, что рождена для другой жизни. И твой отец был так разительно непохож на людей, среди которых я выросла и которых к тому времени я презирала и ненавидела. Он был такой добрый, такой щедрый! Конечно, поэтому он постоянно теряет деньги, которые ему удается порой заработать.

На лице ее была печальная и трогательная улыбка, будто она видела своего мужа, каким он был тогда: большим ребенком, чистым и бескорыстным, требующим, как нежный цветок, постоянного надзора.

— Но я не боялась гнева моего отца и имела на то причины. Он бы ни за что не отпустил меня. Поэтому я просто сбежала с твоим отцом, который (ребенок — он и есть ребенок!) даже не поинтересовался, кто я и откуда.

Лианг посмотрела на сына и увидела в его лице черты своего любимого мужа, отразившиеся в нем, как луна отражается в чистой и спокойной воде.

— То, что я сделала, было неслыханным грехом для тандзянов. Я перешагнула через все принципы этого учения. В глубине души я всегда чувствовала, что мне придется за это дорого заплатить. Но какая-то часть во мне все-таки надеялась, что этот день никогда не придет. И вот он пришел.

— Поэтому ты сказала мне, что должна уйти.

— Я не могу подвергать опасности свою семью, — объяснила она.

Со-Пенг возразил:

— Если ты уйдешь, семьи уже не будет.

Она какое-то время сидела молча.

— Но ты же сам видишь, дорогой мой, что у меня нет выбора.

Она права, подумал Со-Пенг. У нее нет выбора. Но у меня есть. Но он также осознавал, что она недоговаривает. Что-то еще важное она должна ему сказать.

— Расскажи мне все о тандзянах, — попросил он.

Лианг посмотрела на сына с грустной улыбкой и покачала головой.

— Я и так сказала слишком много. Опасность слишком велика.

— А что, если ты уйдешь, а опасность останется? — спросил Со-Пенг.

— Это невозможно, — ответила мать. — Как только я вернусь в Дзудзи, Сингапур станет для вас безопасным.

С прямотой, свойственной юности, Со-Пенг спросил:

— А если тандзянам нужна не только ты?

Лианг вздрогнула.

— Не будем об этом говорить! — сказала она резко. А потом прибавила более спокойно: — У тебя слишком разыгралось воображение. Я уже предупреждала, что не стоит слишком полагаться на свой дар, не то он тебя подведет.

Со-Пенг склонил голову.

— Прости, мама! Но я все же считаю, что знание — сила. — Он поднял голову, точно рассчитав момент. Он научился этому трюку у нее, и трюк сработал. Их глаза встретились, и на этот раз в них было больше взаимопонимания.

Лианг кивнула, а потом заговорила. Она рассказала ему все, что знала об обычаях тандзянов и тактике Тао-Тао. Было уже совсем поздно, когда она закончила.

Будучи детьми, Со-Пенг и его братья и сестры всегда подчинялись матери. Со-Пенг делал даже больше того: он слушал, что она говорит. Вот и теперь, когда она рассказывала ему о своем прошлом и о философии Тао-Тао, он слушал. И не только слушал, но и думал. Для того, чтобы спасти мать и семью, ему надо исследовать сердце тьмы, потому что именно там можно найти тандзянов — спутников тьмы и зла.

Путь во тьму, думал он, лежит через сумерки. В сумерках часто бывает обман зрения, но обман невозможен, если он не опирается на элементы истины. Как остаться правдивым, исследуя тьму, где обитает ложь? Правду нельзя разменивать на ложь: это разные типы валюты. Но ничего и не купишь за правду в царстве лжи. Поэтому для того, чтобы торговать в сумеречных переулках, не надо пользоваться в чистом виде ни правдой, ни ложью, но надо хитро комбинировать одно с другим.

Первым делом он отправился к своему двоюродному брату Вэну, который мыл полы в полиции. Без сомнения, Вэн знал все, что знают в полиции, и еще кое-что, неизвестное даже ее начальнику.

Вэн удивился:

— Что это ты так заинтересовался этими убийствами? Даже англичане не хотели ими заниматься, предпочитая спустить это дело на тормозах. Боятся. И я боюсь.

Тем не менее, Вэн дал Со-Пенгу посмотреть материалы следствия. Со-Пенг погрузился в чтение, стараясь не показать повышенного интереса к делу.

— Тут упоминается оружие, которое, за неимением более точного определения, называется «метательными звездами». Они все еще в полиции?

Вэн кивнул и показал их Со-Пенгу, который только мельком взглянул на них, хотя и был снедаем любопытством. Он продолжил чтение, потом задал Вэну пару ничего не значащих вопросов и вернул ему папку. Когда Вэн относил ее на место, Со-Пенг прикарманил одну из звездочек.