Обряд - Анжей Сит

«Скажи, Марк, ты всерьез поверил, что меня может остановить обычная соль, перекресток, на котором убили ведьму, и свечи с добавлением полыни? – с издевкой в голосе спросил шепот в моей голове. – Если так, то ты большой глупец, Марк. Сева прожил больше пяти дней только потому, что я так захотел. Я забрал его ровно тогда, когда мне наскучило играть с ним. – Существо рассмеялось, булькая и хрипя. – С тобой мне пока еще интересно, Марк. Твоя очередь наступит позже. А вот с Женей и Грином больше нет».

– Спасены! – радостно крикнул хоккеист, лишь только потухло пламя второй свечи, а в воздухе растворился скелет волка и потухли зеленые глаза.

Я собирался закричать, но в горле застыл ком. А в следующее мгновение рядом с тенями парней на земле появилась тень карлика. Она без промедлений вцепилась в туловище тени Жени и оторвала от нее кусок. Кровь алым фонтаном брызнула из настоящего бока хоккеиста. Он судорожно зажал рану рукой и начал заваливаться на спину.

Карлик же не прекращал разрывать тень Жени на части. Грин попятился от нас в сторону дома Миры. Но рядом с его тенью тоже появилась тень карлика. Мы переглянулись с Надей и Лизой и хотели было сдвинуться со своих мест, чтобы попытаться вырвать парней из лап демона, но сильный порыв ветра ударил по нам, и мы рухнули на землю. Прежде чем лишиться сознания, я увидел, как руки и ноги парней ломаются, а тени карликов без какого-либо сопротивления уничтожают остатки теней Жени и Грина.

Шестая ночь. Последняя попытка выжить

Когда я пришел в себя, глаза открывать совершенно не хотелось. Какое-то время в голове крутились последние минуты до того, как сознание провалилось в темноту. И нельзя было на это не смотреть. Нельзя было стереть и заменить чем-то другим. Рядом слышалось чье-то недовольное сопение и вместе с ним частые всхлипывания. Конечно, это были Надя и Лиза. Живые. А вот Грин и Женя… Я перевернулся на правый бок (до того лежал на спине), все еще не открывая глаз.

– Марк, – шепотом позвала Надя. – Вставай, я знаю, что ты уже очнулся.

Нехотя я открыл глаза. Надя поцеловала меня в щеку, нацепив вымученную улыбку на лицо. Рядом с ней на полу сидела Лиза, вытирая катящиеся градом слезы. Я несколько раз с силой зажмурился, после чего приподнялся на локтях. Электронные часы на комоде показывали восемь часов вечера. Мы, без сомнения, находились в доме Миры. Вот только где хозяйка, и как мы сюда попали?

– Ее нет, – прочитав мои мысли, произнесла Надя. – Более того, в доме много всего странного. Открыта только та комната, в которой она предлагала остаться нам. Две другие закрыты. Я пыталась сломать двери, но тщетно. На улицу тоже не выйти.

– А сломанный стул на полу… – потирая затылок, указал я Наде на предмет у окна.

– Это… – Она поджала губы. – Я пыталась разбить окно, чтобы выбраться отсюда. Но такое ощущение, что стекла сделаны из стали. Их ничего не берет.

– Итого, что мы имеем?

Я попытался собрать все детали в одну кучу, массируя гудящие виски. Мысли разбегались от меня, не желая подходить близко. Мне пришлось уговаривать их остановиться, чтобы собрать хоть какую-то логическую цепочку.

– После прошлой ночи, когда Грин и Женя погибли, мы каким-то образом оказались в доме Миры, которая непонятно куда пропала. Да еще и не можем выбраться отсюда, ведь все окна и двери заперты чем-то. Все верно?

– Угу, – согласилась Надя, рассматривая один из своих ногтей. – Не хочу употреблять слово «мистика», но здесь оно подходит как нельзя лучше. И до десяти часов вечера осталось совсем ничего. А новых идей у меня нет совершенно. Безысходность, Марк.

– Да уж…

Я поднялся на ноги, взял в руки сломанный стул и сам попробовал разбить стекло. Ничего. Я пощупал его – вроде бы настоящее. Подойдя к входной двери, я ударил по ней ногой, затем тем самым стулом. Опять ничего. Навалился плечом – дерево даже не хрустнуло под моим напором.

– Чертовщина… – выругался я, подходя к Лизе. – Ты как?

Девушка с трудом встала, прильнула ко мне и крепко обняла.

– Плохо, Марк. Мы умрем сегодня. Все похоже на гребаный фильм ужасов, в который мы каким-то образом попали без кастинга. Демон, странный обряд, теперь запертый дом, из которого не выбраться. Этого не может быть. Это нереально… – безостановочно всхлипывала Лиза у меня на груди. – Я уже устала плакать, но не могу ничего с собой поделать. Слезы сами льются из глаз.

Надя закивала. Видимо, в первые минуты после пробуждения она уже отражала натиск Лизиных истерик и была без сил.

– Да, похоже на то, – после небольшой паузы согласился я. – Только мы не умрем! Слышишь? – Я взял Лизу за плечи и посмотрел ей в глаза. – Есть еще два часа, чтобы отыскать какой-нибудь выход.

– Прости, но я не верю, Марк. Ты видел, что произошло с Грином и Женей? Мы сделали все так, как сказала Мира. Свечи потухли, но они все равно погибли, – вновь перешла на рыдание Лиза.

– Значит, мы что-то упустили. Что-то по-настоящему важное… – перебирая возможные варианты, протараторил я. – Понять бы только что… – бросил уже шепотом, чтобы никто не услышал.

– Как бы мне хотелось, чтобы это все оказалось неправдой! – Лиза шмыгнула и задержала дыхание, борясь со слезами. – Я даже готова выйти за Женю, если проснусь в следующее мгновение в своей кровати. – Девушка стала совсем грустной. – Пусть на часах будет семь утра, а водитель ждет меня у подъезда, чтобы отвезти в институт на первую пару в моей жизни. Я сочинила бы рассказ или целую книгу по мотивам увиденного, родила бы детей и спокойно жила бы до старости, не совершая никаких необдуманных поступков. Было бы здорово…

Надя не слушала девушку, бормоча что-то себе под нос. Она выглядела задумчивой, но бодрой.

– Или пусть все то, что с нами происходит, является одной длинной галлюцинацией. Мы надышались неизвестных паров в доме Никулиных и стали смотреть странные события, – строила новую теорию Лиза, переставая плакать и глядя куда-то сквозь меня немигающим взглядом. – Мы уцепились за обрывки глупостей и додумали целую историю. Даже не так. Я одна выдумала эту историю. Все мы давно разъехались по домам. Вы с Надей в общагу, я с водителем – к отцу. Сейчас вас здесь нет. Вы лишь плод моего воображения…

– Не хочу тебя расстраивать, но