Отстегните ремни - Катерина Кириченко

В глубине моей души росло возмущение. Да что вообще тут такое происходит с этой страной? Что за полный беспредел! Как можно доводить совершенно нормального человека до такого состояния?! Я даже сегодня не принимала душ и не чистила зубы! Молчу уже про дыхательные зарядки и ежедневную йогу!

Ах, да! Дыхательные зарядки! Надо было ухватиться за что-то привычное, рутинное, иначе у меня просто кружилась голова от полного отсутствия плана и начинающейся паники.

Выведя Дашу на улицу, оглянулась в поисках тихого местечка. Завернула за башню, где раньше был магазин «Мелодия». Зашла во двор жилого дома. Во дворе почти никого не было. На лавочке, покачивая коляску, сидела женщина, и два мужика разгружали что-то из багажника очередного джипа.

Это что, горная страна?! Я начинала беситься. Зачем тут столько этих чертовых джипов?

ДЕРЖАТЬ СЕБЯ В РУКАХ! НЕ РАСПУСКАТЬСЯ! КОНТРОЛИРОВАТЬ НЕРВЫ!

Пристроив послушную сегодня Дашу играть в песочницу, я зашла на огороженный низким бордюром пыльный газончик, еще раз оглянулась, присела на корточки, осторожно пристроила локти и голову на земле, обняла руками макушку, выдохнула и вытянула вверх ноги. К голове немедленно прилила кровь. Я закрыла глаза и замерла.

Если больше ни на что не оставалось надежды, то уж старые и добрые, проверенные тысячелетиями йоговские техники должны сработать. Главное, отключить все мысли, стать полым сосудом и дать космической энергии сосредоточиться на верхних чакрах, отвечающих за видение ситуации.

Постояв минуту на голове, я тихонько опустила ноги обратно на землю. Главное, не открывать глаза, чтобы не увидеть, как на меня, скорее всего, уже обалдело уставились и женщина с коляской, и мужики у джипа. Если посмотреть на них, то, возможно, станет стыдно или неудобно, и сразу, испортив весь эффект, включатся лихорадочные мысли. А мне необходимо еще минут пять спокойно подышать.

Села с закрытыми глазами. Вдох. Задержка. Выдох. Задержка. Счет на восемь. На меня постепенно накатывали пустота и покой. Сердцебиение замедлилось, паника исчезла.

Через несколько минут я открыла глаза. Мир вокруг был слегка голубоватый, — как всегда бывает, когда посидишь на ярком свету с закрытыми глазами, — а все краски стали ярче и контрастнее. В голове царили полное спокойствие и ясность. Да благослови Бог всех йогов! Даже короткая стойка на голове вполне заменяла собой приличный завтрак, утренний душ и дорогого психоаналитика.

Я чувствовала себя очень cool — старым, мудрым, спокойным йогом. И решение незамедлительно пришло мне в голову, без каких-либо усилий с моей стороны.

Телефон! Мне надо сделать несколько звонков. Оставив Дашу играть в песочнице, я заняла позицию в ближайшем таксофоне.

Первый и очень важный звонок — маме на работу.

Мама звучала как обычно. К ней никто не приходил. Она провела выходные дома. Она обеспокоена моим исчезновением, но Машка ей сказала, что я осталась на несколько дней у Макса дома.

— Ну и как у вас с ним? — спросила она.

— Отлично, мам, все просто замечательно!

— Ох, Ксюшка моя! Это-то и пугает. Лучше бы все было плохо, и ты вернулась бы спокойно к себе в Голландию. А теперь что? У вас что-то будет, какое-то продолжение?

— Нет, мамуль. Еще ничего непонятно. Не переживай зря раньше времени. Я тебе потом все расскажу. Я еще останусь у него на несколько дней, ОК? Мне никто не звонил, кстати?

— Да звонил кто-то, много раз, мужской голос. Я сказала, что не знаю, где ты и когда будешь.

— Умничка, мамуль! Если еще позвонят — скажи, я с Максом у него на даче, и когда приеду — не говорила.

Я повесила трубку. Выходит, меня уже искали. Макс не знает моего домашнего телефона, а значит, это не он. Кто — было очевидно. Саша, получив мой адрес, уже узнал по нему мой домашний телефон. Слава богу, мама искренне ничего не знает, а значит, и звучала вполне убедительно. Если с ней до сих пор ничего не сделали, даже не остановили у подъезда, чтобы что-то спросить, — значит, скорее всего, уже ничего и не сделают. Поверили, что она действительно ничего полезного не знает.

В голове зародилась предательская мысль: подъехать к маме на работу и одолжить немного денег. Но я сразу же ее отбросила. Объяснить маме, куда делись мои деньги и почему я вся в царапинах и синяках, — я не сумею. А значит, она тотчас заподозрит что-то неладное. Нет! Мои проблемы! Сама влезла, сама и вылезу!

Второй звонок — Мартяйну ван дер Сляусу.

В трубке раздался бодрый голландский голос. Чтобы не нагружать чужого человека своими проблемами, я тоже постаралась придать своей интонации как можно больше позитива. Обменявшись положенными приветствиями, спросила о главном:

— Вы случайно еще не узнали про мою историю?

В трубке покашляли. Голос у герр Сляуса сразу стал напряженный:

— Узнал. Это оказалось совсем не сложно. На Петровке тридцать восемь знакомый мне полковник сразу же сказал мне, что вы со вчерашнего дня находитесь во всероссийском розыске, и ваше словесное описание и портрет уже переданы всем постам.

В трубке повисло тяжелое молчание. Я не верила своим ушам. Я?! В каком-каком розыске?!

— Кстати, — добавил после паузы герр Сляус, — вас разыскивают вместе с ребенком.

Сознание отказывалось принимать полученную информацию. Я облизала вдруг пересохшие губы и спросила сухим и надтреснувшим голосом:

— А почему меня ищут, вам не удалось узнать?

— Удалось. Это тоже было нетрудно. На вас есть заявление, что вы занимаетесь наркоторговлей в особо крупных размерах. И в данный момент находитесь на территории России для проведения крупной сделки.

Я молчала.

— Я вас предупреждал, — тихо добавил советник. — Всегда некрасиво говорить задним числом, что был прав, но, как видите, ничего другого я сказать сейчас не могу.

— А вы сами в это верите? — спросила зачем-то я.

Глупый вопрос. Какая теперь разница, во что верит советник голландского посольства? Но почему-то мне очень хотелось услышать, что хоть кто-то еще понимает, что все это полнейшая ахинея. Найти союзника, даже не союзника, а просто хоть одного человека, который подтвердит мне, что все происходящее — страшный сон и полный бред. И никакой я, разумеется, не наркодилер.

— Верю я или не верю — вопрос несущественный. Но как сотрудник посольства вынужден буду вас задержать, если вы к нам придете.

В трубке опять повисла пауза. Через почти полную минуту молчания герр Сляус добавил уже другим тоном:

— Я рад, что вы позвонили, прежде чем прийти. Возможно, — и вы меня поймите правильно, это совершенно неофициальный совет, и я вам его не давал, — вам теперь не стоит появляться в консульстве за вашими временными документами. Вы меня понимаете?

— Да.

— Я лично не очень верю в то, что при сложившихся обстоятельствах мне удастся не выдать вас российским властям. Так что…