Выстрелы на пустоши - Крис Хаммер

– Надеюсь, засранец, ты пришел с чем-то хорошим.

– Спасибо, Херб, что согласился принять…

– Я вышел не к тебе, а покурить. Идем. – Толстяк-сержант выходит на стоянку позади участка и, достав сигарету и одноразовую пластиковую зажигалку, прикуривает. Втянув полные легкие табачного дыма, он с удовлетворением медленно его выдыхает и только после этого поворачивается к Мартину.

– Так-то лучше. А то дожили – на допросе даже нельзя дышать дымом в лицо всяким подонкам.

– Херб, я просто хочу, чтобы ты знал… я сам был не в курсе, только утром увидел ту статью…

Уокер останавливает его жестом.

– Чертовски надеюсь, что ты пришел сюда не извиняться…

– Нет, но сказать об этом все равно стоило.

– Вот как? А если бы знал, неужто убрал бы статью ради меня?

– Хотя бы предупредил и позаботился о том, чтобы статья вышла предельно объективной.

Полицейский делает еще одну долгую затяжку.

– Что это ты так отчаянно жаждешь мне помочь? Не тяни резину, у тебя времени, пока горит сигарета. Как только закончу, вернусь внутрь.

– Байрон Свифт не мог убить тех девушек. Или, по крайней мере, похитить.

Уокер скептично приподнимает брови.

– Любопытно. Откуда узнал?

Мартин рассказывает сержанту о записи в дневнике Мэнди и сообщает, что та хочет поговорить с полицией, но предпочла бы не светиться перед репортерами.

Внимательно выслушав, Уокер докуривает одной мощной затяжкой и растирает окурок каблуком.

– Значит, завтра ее история попадет в газеты?

– Да, нет смысла ее придерживать.

– Просишь разрешения на публикацию?

– Нет.

– Так и думал. Вы с ней вроде сейчас спите вместе?

– Какое отношение это имеет ко всему остальному?

– Практически никакого, – похабно улыбается Уокер.

– Херб?

– Да, Мартин?

– Ты выяснил, что я просил? Звонил ли Свифт из церкви перед трагедией?

Уокер разглядывает Мартина, словно решая – откровенничать или нет.

– Да. Два звонка. Один исходящий, второй входящий.

– Есть телефонные номера?

– Пока нет.

– Когда появятся, сообщишь?

– Возможно. Если понадобится твоя помощь. А если нет, что ж, высасывай из пальца. Пока ты и так получил больше, чем вмещалось в твое сигаретное время. Передай мисс Мандалай Блонд, что мы с ней свяжемся.

– Херб, пока ты не ушел… сегодняшняя статья, статья Беттани, та наводка от «Блюстителей порядка» о телах в запруде… что случилось?

– Отвали, Скарсден.

Только покинув участок, Мартин вспоминает, что не сказал Уокеру о мертвом коте. Он собирался – вдруг это имеет значение? По спине, несмотря на адскую жару, пробегает холодок. Что-то с этим городком не так – прокис на солнце, как молоко.

Через улицу Кэрри перебрасывается шутками с другими фотографами и телевизионщиками. Мартин направляется к ней.

– Салют! – увидев его, здоровается оператор Дуга Танклтона. – Что-нибудь новенькое? Будет заявление для прессы?

– Мне ничего не сказали. Где Дуг?

– Недавно тебя искал. Хочет еще одно интервью.

– Вот как? И где же он?

– А сам как думаешь? В клубе, вместе с остальными ленивыми журналюгами, которые не могут оторвать задницу от стула.

– Я передам, как ты его любишь.

Мартин с Кэрри отходят на несколько шагов, чтобы посовещаться наедине.

– Я уже перефоткала все, что только можно, – вздыхает она. – Если в ближайшее время ничего не случится либо ты не подкинешь идеи, ума не приложу, что делать. Как думаешь, мы увидим арест?

– Не знаю. Копы ни хрена не говорят. Но у нас с Беттани на завтра есть очередная хорошая байка, так что понадобятся снимки. Сфотографировала кого-нибудь из наших стражей порядка?

– Да, есть хорошие снимки. Сделала сегодня утром, когда копы сгрудились поговорить. Некоторые тычут друг в друга пальцами, будто спорят. На фоне – полицейские машины и ничего, кроме деревьев. Фото на любой случай жизни. Например, сцена преступления.

– Где ты их сделала?

– Перед боулинг-клубом. Вот, глянь. – Кэрри листает кадры на экране камеры, но даже в тени почти ничего не видно из-за яркого света.

– Выглядят отлично. О чем спорили?

– Без понятия. Я снимала длиннофокусным объективом, ничего не слышала. Скорее всего, обсуждали, что взять на завтрак. Как думаешь, сколько еще я тут буду нужна?

– Понятия не имею. В случае ареста задержанных захотят продемонстрировать перед камерами. Но кто знает, дойдет ли до этого? А что такое? Тебе нужно обратно в Мельбурн?

– Неплохо бы. Вчера ночью пришлось спать в машине.

При мысли о своем номере в мотеле Мартин ощущает укол вины.

– Черт. Хреново. Могла бы подселиться ко мне.

– Спасибо, Мартин. Не от тебя первого слышу такое предложение, – язвит она.

– Послушай, ребята с «Десятого канала» остановились в Беллингтоне, какое-то роскошное местечко. Почему бы тебе не поехать туда?

– Ты серьезно?

– Совершенно серьезно. Там и мобильники работают. Можно всегда позвонить, если что-то срочное.

– Уговорил.

Подъехав к боулинг-клубу, Мартин первым делом идет в «Сайгон» к Томми. Меню с мудреными названиями досконально исследовано еще на прошлой неделе, так что уже ясны если не любимые, то по крайней мере те блюда, которых лучше избегать. Сегодня он закажет куриный шницель с хрустящим картофелем, а на гарнир – обжаренный в масле шпинат. У Томми, потомка вьетнамских эмигрантов во втором поколении, настолько сильный австралийский акцент, что им можно резать стекло.

– Всегда рад услужить, приятель, – говорит он, вручая Мартину пластиковый диск, который засветится и начнет вибрировать, когда приготовится завтрак.

Расплатившись, Мартин перебирается в главный зал клуба.

За столиком неподалеку от бара сгрудилась небольшая группка журналистов. Кто-то пытается работать на ноутбуках, кляня фай-вай, который тут одно название, а другие расслабленно болтают между собой.

– Мартин Скарсден! Человек дня! Айда к нам! – Громогласный голос Дуга Танклтона полон дружелюбия.

Помахав телерепортеру, Мартин с улыбкой отказывается:

– Может, позднее.

Он подходит к барной стойке, за которой снова работает Эррол.

– Салют, дружище! Что тебе предложить?