Убийство в стиле action - Питер Джеймс

12 сентября 2001 года

Лоррейн опять сидела за кухонным столом в белом махровом халате, с сигаретой в зубах, с чашкой чаю. В голове стучит молоток, глаза покраснели после бессонной ночи. Сердце в груди кажется куском свинца, желудок свела тошнота.

Она раздавила в пепельнице сигарету, добавив длинный столбик пепла к четырем свежим окуркам за нынешнее утро. Рядом лежит экземпляр «Дейли миррор», идут новости по телевизору, но Лоррейн впервые со вчерашнего дня думает о другом.

Перед ней утренняя почта вместе со вчерашней и доставленной в понедельник. И другие вскрытые конверты, обнаруженные в письменном столе Ронни в маленькой комнатке наверху, которая служит ему кабинетом.

Письмо из компании «Эндколл», взыскивающей долги, напоминает о заключенном Ронни договоре, по которому он обязался выплачивать высокий процент по кредиту за телевизор с большим экраном в гостиной.

Другое письмо от другой долговой компании извещает, что, если в течение семи дней не будет оплачен счет на шестьсот два фунта, телефонную линию в доме отключат.

Следующее, из департамента по налогам и сборам, предупреждает, что в случае неуплаты через три недели одиннадцати с половиной тысяч фунтов имущество будет полностью описано за долги.

Лоррейн недоверчиво трясла головой. Половина писем требует уплаты просроченных долгов. А в одном управляющий банком сообщает об отказе в дальнейших ссудах.

Хуже всего оказалось письмо от строительной компании, найденное в столе, которое информировало, что вследствие просрочки Ронни лишен права выкупа закладной и в суде возбуждается дело о конфискации дома.

Она закрыла лицо руками и всхлипнула.

Ронни, милый, почему ты мне не рассказал? Почему не сказал, что попал – мы попали – в такое тяжелое положение? Я могла бы помочь, пошла бы на работу. Зарабатывала бы немного, но все-таки помогала бы. Лучше, чем ничего.

Вытряхнула из пачки следующую сигарету, тупо глядя в экран на бродивших по Нью-Йорку людей с плакатами и фотографиями пропавших близких. Вот где она должна быть. Надо ехать туда и искать. Вдруг он ранен, лежит в больнице…

Она нутром чуяла – Ронни жив. Ронни живучий. Расплатится с долгами. Будь он здесь вчера вечером, ни за что не позволил бы забрать машину. Заключил бы сделку, нашел бы наличные, порвал бы гадам глотку.

Лоррейн в миллионный раз набрала его номер. Сразу попала на голосовую почту. Чужой безличный голос извинился, сообщил: «Абонент недоступен», предложил оставить сообщение.

Она разъединилась, отпила чаю, закурила, закашлялась глубоким хриплым кашлем, отчего на глазах выступили слезы. По телевизору теперь показывают дымящиеся груды обломков, скелеты стен – апокалипсическая картина того места, где до вчерашнего утра красовался Всемирный торговый центр. Лоррейн вглядывалась в экран, на котором сначала возникла плотная кучка пожарных, взбиравшихся на шаткую дымящуюся каменную гору, потом крупным планом панель высотой в сотню футов и раздавленный полицейский автомобиль – то, что осталось на месте Южной башни, откуда должен был выйти Ронни.

Прозвенел дверной звонок. Она застыла. Послышался громкий стук.

Черт, черт, черт…

Взбежала наверх в переднюю спальню, которой пользовался Ронни, выглянула в окно. На улице стоял синий фургон, перегородив подъездную дорожку, у парадных дверей двое крепких мужчин. Один с выбритой головой, в парке и джинсах, другой, с короткой стрижкой и большими золотыми кольцами в ушах, держит в руках какой-то документ.

Она затаилась, почти не дыша. В дверь опять постучали. Еще дважды прозвенел звонок. Наконец фургон отъехал.