Западня - Китти Сьюэлл

— Зачем тебе об этом знать? Это не твое дело.

— Хорошо, но я думаю, ты надеялась выйти замуж за того здоровяка, Рэнди Как-там-его. И ты слишком поздно выяснила, что он сделал вазэктомию.

Она засмеялась, как будто такое допущение было совершенно абсурдным. Отошла от окна и села на краешек кресла, пододвинув его к Давиду слишком близко.

— Ты просто не знаешь, о чем говоришь.

Давид продолжал гнуть свое:

— Так что насчет аборта? Если тебе была так противна идея родить ребенка, разве это был не выход?

На ее лице отразились какие-то эмоции. Он был почти уверен, что она была сильно задета. Возможно, Шейла действительно любит своих детей, хотя из всех женщин, которых он когда-либо встречал, она меньше всего подходила на роль матери. Однако в этой любви нет ничего странного. Большинство матерей любят своих детей.

— Я не стану отвечать на этот вопрос, — холодно сказала она. — Вернемся к вопросу о материальном обеспечении детей.

— Давай.

— Ты же хочешь, чтобы у них было все, чем родители обычно обеспечивают детей? — мило произнесла она. Она внимательно смотрела на него своими огромными глазами. — В конце концов, это твои единственные дети… Наши единственные дети.

— С чего ты взяла, что это мои единственные дети?

— Поверь мне, я достаточно много о тебе знаю. Я несколько раз разговаривала с твоей женой. Она довольно великодушно снабдила меня сведениями о тебе… как и я ее. В сущности, мы неплохо поладили.

Давид замер. Такое он никогда не мог себе представить! Изабель и Шейла обмениваются информацией! Вероятно, именно поэтому Изабель звонила Лесли. И хотя жена имела право говорить с кем захочет, он почувствовал себя преданным. Она была так чертовски уверена, что он ей врет, но и сама не была с ним откровенна. И позволила Шейле отравить свое воображение.

— Как ты смеешь вовлекать в это дело мою жену! — холодно проговорил Давид. Он отодвинулся, чтобы быть как можно дальше от этой женщины. Он хотел встать и налить себе, но она приковала его к месту своей близостью. Он чувствовал ее дыхание — теплое и ароматное. Ее мелкие, ровные зубы сверкали белизной, шея была молочно-белая. Он представил, как обхватывает эту мягкую нежную шею руками и давит изо всех сил. Давид вдруг подумал, что, если бы когда-нибудь занимался с ней сексом, ему бы наверняка захотелось причинить ей боль, стереть с ее лица эту самодовольную ухмылку, наставить синяков на ее конопатом теле. Эта мысль озадачила и удивила его. Судя по всему, эта женщина пробуждала в людях жестокость…

— Послушай, — она, вероятно, прочитала его мысли по лицу, потому что взмахнула руками, будто отгоняя его враждебность, — давай не будем спорить. К чему это? Все ясно, не так ли? Я буду вести себя вполне благоразумно. Думаю, будет славно, если ты познакомишься с близнецами, а когда решится вопрос с регулярными выплатами, можешь вернуться в Уэльс и жить себе дальше. Все, что я попрошу, — ежемесячный чек на разумную сумму… принимая во внимание, что ты довольно много задолжал за прошедшие годы. — Теперь она улыбалась, пытаясь помириться.

— Пока ни на что не рассчитывай, — ответил Давид. — Когда я увижу детей, я решу, принимаю ли я результаты анализов. Судя по фото, которое ты мне выслала, они на меня совсем не похожи.

— Не смеши меня! — возразила Шейла.

Она поднялась и стала надевать пальто цвета ржавчины. Пальто выглядело довольно дорогим, не из ближайшего магазина.

— У меня новый адвокат… В Инувике. Его зовут Майкл МакКриди. Можешь поговорить с ним. Он очень славный парень, — она вручила Давиду визитку адвоката.

Давид встал, чтобы проводить ее.

— Когда я смогу встретиться с детьми?

— Как насчет субботы? У меня будет время подготовить их. Приходи на ленч. — Женщина повернулась к нему в дверях: — Сделай одолжение, никому не говори, что мы тут обсуждали, да и вообще о том, почему ты здесь. Можешь сказать Тилли, что мы разговаривали о возможности твоей временной работы тут в будущем. Дело не в том, что я придаю большое значение общественному мнению, но будет лучше для всех нас, если мы избежим сплетен. Подумай о детях… пощади их чувства.

«Посмотрим, — подумал Давид, закрывая за ней дверь. — Она не запретит мне навести кое-какие справки».

* * *

Было уже совсем светло, когда Тилли постучала в дверь. Давид заснул прямо в кресле, не раздеваясь. Когда он проснулся от настойчивого стука в дверь, то не сразу понял, где он и кто он. Нарушение суточного ритма организма в связи с перелетом и общее истощение свалило его с ног, способствовало этому и выпитое спиртное.

Абсолютная нереальность того, что он находится здесь, и того, что его ждет, утрата привычной размеренной жизни, распад брака… каким бы он ни был, — воспоминание обо всех этих проблемах просачивалось в его сознание, как тоненькая струйка песка в песочных часах, заполняя оцепеневшее пустое пространство ужасом. Он, шатаясь, двинулся к двери.

— Доктор Вудрафф, — позвала Тилли из-за двери. — Я уже заканчиваю на кухне. Если хотите, приготовлю вам что-нибудь на скорую руку.

— Нет, спасибо, Тилли. Я перехвачу что-нибудь попозже, — ответил Давид.

За дверью помолчали.

— Но вы не выходили вчера на ужин… Не приготовить ли мне пару яиц и тостик с маслом? Я принесу прямо в номер.

Давид открыл дверь, Тилли глянула на его лицо и озабоченно нахмурилась.

— И чашку хорошего крепкого кофе? — добавила она заботливо.

— Да, спасибо. Но только кофе. — Давид потер подбородок — на ощупь как наждак, а глаза опухли так, будто он всю ночь плакал.

— С вами все в порядке? — Тилли шагнула к нему и положила крошечную ладошку ему на плечо.

— Ты очень добра, Тилли. Со мной не нужно особенно церемониться. Завтра утром я выйду вовремя. — Он замолчал и похлопал ладонью по маленькой руке. — Но чашка кофе спасет мне жизнь. И пожалуйста, зови меня просто Давид.