Тайна Синего имама - Бернар Бессон

— Нужно ли мне говорить с ними о возможных переговорах с террористами?

— Конечно. Я уверен, что они поймут. У них достаточно проблем в Ираке и в других регионах. Сначала аресты, потом репрессии, потом переговоры, потом опять аресты. Они только этим и занимаются. Наши планы их не удивят.

Шабер стряхнул пепел в пепельницу и встал с кресла.

— Вы пойдете на пресс-конференцию вместе со мной, — сказал он, обращаясь ко всем троим. — Я хочу, чтобы вас там увидели. Если там окажется кто-то из террористов, он должен понять, с кем можно начать диалог. Надеюсь, вы не боитесь.

— Нет, господин министр.

Шабер взял черновик своей речи и разорвал его в клочья.

— Я что-нибудь сочиню на ходу. Ну что вы на меня так смотрите, черт возьми!

Кон-сюр-Луар, 18:10

Анри Булар оставил свой старый «вольво» на парковке супермаркета в Кон-сюр-Луар. Прежде чем зайти в магазин, он позвонил Смаину и Абу Киберу. Оба вождя джихада представили ему подробный отчет. Они разговаривали по мобильным, которые приобрели специально для этой последней фазы операции «Снег и пепел». Смаин рассказал, как контрразведка расставила своих людей вокруг и внутри башни «Марс» и напичкала здание камерами слежения. Как и предполагали Братья, министр внутренних дел не стал эвакуировать жителей: слишком холодно, да и нет явной угрозы. Синий имам не зря несколько месяцев изучал характер министра, анализируя тексты его выступлений и его поведение. Теперь он с легкостью мог предсказать реакцию Шабера практически в любой ситуации. Несомненно, министр был неординарным человеком, но именно министра, а не человека, им предстояло уничтожить вместе с другими приговоренными. Довольный услышанным, Булар вышел из машины и направился в магазин.

В супермаркете он положил в тележку несколько пакетов сока (по давней привычке он никогда не брал соки израильского производства) и крекеры. Затем подошел к полкам с кошачьим кормом. Ему будет так же недоставать Саладина, как жены и дочери. Разве Пророк, да будет благословенно имя его, не отрезал полу своего халата, чтобы не потревожить кошку и ее котят?

Через несколько минут он был на другом берегу Луары. Уже темнело, когда он выехал на грунтовую дорогу, обсаженную застывшими от холода тополями. Он остановился перед заграждением и выбрался из машины, чтобы открыть замок. Проехав еще несколько метров, припарковался на понтоне. Поставив машину на ручной тормоз, Синий имам достал из багажника провизию и перенес ее на баржу. Он замер на минуту, прислушиваясь, но не заметил ничего подозрительного. Вокруг было тихо, как в могиле. В свете фар он открыл дверь и спустился в каюту, служившую одновременно и столовой и кухней. Он положил крекеры на стол и убрал пакеты с соком в холодильник.

Прежде чем подняться наверх, Булар удостоверился, что всё на своих местах. Гидрокостюмы аккуратно висели на вешалках. Год назад их сшил по мерке мастер из Сен-Назера, и с тех пор они дожидались своего часа.

Булар поднялся на палубу, провел рукой по лакированному блестящему рулю и выбрался на берег. На сердце у него было легко. Пришло время вернуться домой, к семье.

В пути у него из головы не выходила старая детская считалочка. Именно она сопровождала Синего имама в этом последнем путешествии по бренной земле. С недавних пор на него все чаще и чаще накатывали воспоминания о важнейших событиях его жизни. Обозначая пунктиром его судьбу, они придавали смысл его существованию.

Париж, бульвар Сен-Жермен, 18:30

Дюрозье без особого интереса листал лежавшие перед ним книги. Со своего наблюдательного пункта на втором этаже книжного магазина «Ла Юн» он смотрел на прохожих на углу улицы Рен и бульвара Сен-Жермен. Снег блестел в свете фар. Человек в пуховике разбрасывал соль перед входом в ресторан «Липп».

Дюрозье потянулся за новой книгой и тут наконец заметил его. Опустив голову, Ашиль Фауэ шел по улице Рен. Хромой консьерж выделялся в толпе. Дойдя до перекрестка, Ашиль оглянулся и только потом начал переходить улицу. Очень осторожный человек, ничего не скажешь.

Ашиль вошел в ресторан с решительным видом, но не забыл напоследок оглянуться на бульвар Сен-Жермен. Дюрозье постоял у окна еще несколько минут, наблюдая за происходящим на улице. Не заметив ничего подозрительного, он вышел из магазина и перешел дорогу. Он не знал, с кем имеет дело: с психом или с первым из всех замешанных в этой истории, кто разбирается в том, что происходит.

В ресторане оказалось очень тепло. Дюрозье сразу заметил за угловым столиком консьержа. Ашиль Фауэ о чем-то беседовал с официантами. По всей видимости, он был здесь постоянным клиентом.

Тень улыбки пробежала по его лицу, когда подошел Дюрозье.

— Пресс-конференция прошла удачно?

— Прекрасно. Кажется, ваш министр тоже дает пресс-конференцию. Ваша коллега сказала вам, почему Мишель не пришел сюда вчера вечером?

— Нет.

— Непонятно, чем вы занимаетесь, честное слово!

— У меня не было времени объясниться с моей коллегой.

— Я скажу вам, почему у вас нет времени! — громко воскликнул Ашиль Фауэ.

Посетители стали обращать на них внимание. Дюрозье почувствовал неловкость.

— Вы не получили ответа, потому что эта чертова Кардона прилепилась как банный лист к бабе, которая приходила сегодня утром в издательство, и не дает ей поговорить с Мишелем. Вот почему!

То, что этот тип, даже не зная Валери, назвал ее бабой, привело Дюрозье в бешенство. Вцепившись от злости в край стола, он отрезал:

— Смените тон и не смейте оскорблять мою коллегу. Она делает свою работу. И вообще, если бы Кардона не застигла вас, когда вы рылись в ее вещах, вполне возможно, она была бы о вас лучшего мнения!

Консьерж остолбенел.

— Кто вам об этом рассказал? — спросил он уже без прежней горячности.

— Валери узнала об этом от Кардоны.

Официант воспользовался неожиданным затишьем, чтобы принести меню и рассказать об их фирменных блюдах.

Дюрозье заказал телячью голову с белым вином, пока Ашиль изучал меню.

— Возьмите все, что хотите. Платит Французская республика.

— Ну раз так… — Консьерж издательства «Галуа» и близкий друг автора «Забытых стихов» заказал солянку по-королевски. — Как раз подойдет к вашему «Пуйи-Силекс». Странное вино.

— Пользуется популярностью у разведчиков.

— Век живи — век учись, как говорится.

Почувствовав, что контакт налажен и их столик больше не привлекает внимания посетителей, Дюрозье решил вернуться к интересующей его теме.

— Если не ошибаюсь, вы сказали, что Тарик Хамза давно мертв.

— Я только высказал предположение.

— А мне показалось, это было утверждение.

— Это одно и то же. Тарик Хамза был похищен в Париже через полгода после публикации «Забытых стихов».