Ради тебя - Диана Чемберлен

Зои открыла глаза, как только запели птицы, возвещая утро. Свет только-только начинал проникать в комнату, и со своего соломенного ложа ей было видно за занавешенным окном птицу-кардинала на дереве. Когда она впервые пришла в хижину, она нашла там несколько старых сеток, наполовину прикрытых землей, и прибила их на два окна в спальне для того, чтобы комары не проникали внутрь. Возможно, в этом не было смысла, так как на других окнах в доме не было сеток, однако ей было приятно создать для Марти небольшое пространство, в котором не было бы насекомых.

Это было за мгновение до того, как Зои вспомнила, что она не одна.

Воспоминание о маленькой девочке возвращалось к ней так медленно, что, когда она подняла голову посмотреть на соломенное ложе в другом углу комнаты, она почти ожидала увидеть его пустым, без ребенка, как будто он ей приснился. Однако она была там, с ее тельцем, настолько маленьким, что оно едва приподнимало бледно-лиловую простыню над ложем.

Малышка лежала на боку, спиной к Зои, и ее волосы рассыпались рыжими волнами по подушке.

Зои снова опустила голову на подушку и закрыла глаза. Что ей делать с этим ребенком? Насколько больна она была? Когда Софи проснулась после долгого сна за день до этого, ей удалось держать глаза открытыми только в течение того времени, которое было необходимо для того, чтобы Зои промыла и перевязала ее порез, и, возможно, еще немного для того, чтобы промыть и перевязать инфицированную ногу, прежде чем снова вернуться в постель. Она спала в течение всего обеденного времени, весь вечер и всю ночь, как будто восстанавливала силы после трех ночей, проведенных в лесу в одиночестве.

Она была прекрасной девочкой, умной девочкой, и все, чего она хотела, это вернуться домой. Однако Зои не знала, как это сделать, чтобы не подвергать себя и свою дочь большому риску. Ночью ей в голову иногда приходил план, по которому она и Софи прошли бы пять миль через лес к дороге, оставив записку для Марти, на случай, если бы она пришла, когда Зои не было дома. Ей нужно было бы выдумать что-то вместо ботинка для левой ноги Софи. Тем более что ножка была настолько повреждена и натерта во время ее трехдневного пути, что Зои не была уверена в том, сумеет ли маленькая девочка пройти даже одну милю по жесткой лесной земле, не говоря уже о пяти. Но ничего страшного. Это было бы наименьшими их проблемами. Она бы понесла девочку, если нужно.

Таким образом она бы привела девочку к дороге. Это была старая дорога, и им бы пришлось долго ждать, пока кто-нибудь не будет проезжать мимо. Как только они увидели бы машину, Зои бы спряталась, а Софи могла бы ее остановить. Сначала ей пришлось бы объяснить все это Софи, чтобы Софи не выдала ее. Зои волновало то, что маленькая девочка сядет в машину с незнакомцем, у которого могли быть плохие намерения, но другого выхода не было.

Впрочем, существовала еще одна проблема, большая проблема — Софи узнала ее.

Во время полдника за день до этого Зои заметила, как ребенок уставился на нее через костер.

— Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видела, — сказала Софи, и Зои не могла не быть польщена тем, что ребенок нашел ее достойной комплимента, несмотря на ее шестьдесят лет.

— Ты похожа на Зои, — продолжила девочка, и радость Зои сменилась страхом.

— Мне это говорили и раньше, — сказала она, испугавшись того, что даже с ее светлыми волосами, подстриженными до подбородка, даже с полоской седины у корней и без косметики восьмилетний ребенок узнал ее. — Лично я не вижу сходства.

— Ты выглядишь точь-в-точь как она, — сказала Софи, — как она выглядела в Рождественском фильме.

— О да, я помню тот фильм, — сказала Зои.

Она играла роль в том фильме для взрослых по настоянию Макса, хотя и отказалась от роли бабушки. Стильной бабушки, но все же бабушки.

Таким образом, добрый водитель, который подобрал бы Софи, отвез бы ее в полицейский участок, или в офис к шерифу, или что-то в этом роде, и потом бы Софи рассказала им, что женщина, очень похожая на Зои, заботилась о ней в лесу. Не такая уж это и проблема, подумала она. Люди считали Зои умершей уже несколько дней, и если бы кто-то в это и поверил, они бы все равно никогда не догадались, что она изолировала себя в нелюдимом месте.

— Я думаю, что ты действительно Зои.

Зои вздрогнула, услышав голос Софи. Она обернулась и увидела, что девочка повернулась на соломенном ложе и уставилась на нее.

— Ну, — сказала Зои, усаживаясь. — Ты, наверное, хорошо спала. Как ты себя чувствуешь этим утром?

— Я наблюдала за тобой, — проговорила Софи. — У тебя такая же горбинка на носу, как у Зои.

Она хотела было поспорить и сказать ей, что у многих есть горбинка на носу, но увидела по лицу Софи, что ребенка не обманешь.

— Ты права, дорогая, — вздохнула она. — Я и есть Зои.

Софи уселась с торжествующей улыбкой на лице:

— Я знала это.

Она была так чертовски мила, когда улыбалась, что Зои невольно улыбнулась.

— Я попрошу тебя об одолжении, — сказала она, — об очень большом одолжении.