Милосердие - Рада Джонс

Он попытался сесть, но не смог.

Во рту какая-то штука. Карлос решил ее вытащить.

Правая рука не шевелилась. Тогда он попробовал пошевелить левой. Не получилось.

Где я? Он попытался закричать, но не смог издать ни звука.

Запищали приборы. Что-то звякнуло. К койке кто-то подошел.

Молодой человек. Светловолосый. В медицинской униформе.

— Карлос, ты очнулся? Привет, меня зовут Эрик. Я твой медбрат. Ты в реанимации.

Эрик заметил в глазах Карлоса немой вопрос.

— Ты попал в аварию. Помнишь что-нибудь?

Ночь. Ливень. Он за рулем. Едет прочь из города. Пытается сбежать. Потом меняет решение. Возвращается. Резко выкручивает руль, чтобы избежать столкновения. Темнота.

Он моргнул в знак согласия.

— Отлично. Тебе уже гораздо лучше. Ты ударился головой. Пролежал в коме несколько дней. Еще у тебя травма грудной клетки. Пришлось делать перикардиальное окно и дренирование плевральной полости. Из-за внутреннего кровотечения тебе удалили селезенку. Ты понимаешь, о чем речь?

Карлос снова моргнул.

— Передам доктору Руту, что ты пришел в себя. Он будет рад это услышать. Раз все так хорошо, врачи, может, даже позволят убрать интубационную трубку. Не сомневаюсь, ты просто мечтаешь, чтобы ее поскорей вынули из глотки.

Ты не представляешь насколько.

— У тебя тут побывала куча гостей, — продолжил Эрик, показав на ворох открыток. — Джордж, Бренда, доктор Стил, Тейлор, Фейт. Они все просили немедленно дать им знать, если твое состояние изменится.

Карлос нахмурился и отрицательно качнул головой.

— Не хочешь, чтобы я им говорил?

Он кивнул.

— Что, совсем никому?

Карлос мотнул головой.

— Так кому сказать? Джорджу? Фейт? Доктору Стил?

Карлос моргнул.

— Ладно, я ей позвоню. Она, кстати, утром заглядывала.

Эмма пришла через час, одетая, как обычно, в застиранную, видавшую виды униформу. Сама заведующая тоже выглядела измотанной: волосы небрежно закручены в узел, губы не накрашены, глаза покраснели. Увидев, что Карлос пришел в себя, она улыбнулась:

— Как же я рада тебя видеть! Мы уж думали, что потеряли тебя!

Кто это «мы»?

Она уловила невысказанный вопрос в его глазах.

— Да все отделение неотложки! Джордж, Бренда, Тейлор — целая куча народу. Как ты себя чувствуешь?

Он чуть пожал плечами.

— Смотри, что я тебе принесла. — Она показала блокнот и ручку и положила их ему на грудь. Руки у Карлоса были связаны, чтобы он не трогал интубационную трубку. Эмма его освободила. — Вот, совсем другое дело. Теперь можем и поговорить.

Он рассмеялся и услышал бульканье в горле. Тревожно заверещали датчики. Эмма улыбнулась:

— Похоже, в реанимации смеяться противопоказано. Учту на будущее.

Карлос взял в руки ручку. Подогнул ноги, чтобы положить блокнот на колени. Пальцы едва слушались, но он принялся выводить кривые буквы. Четыре слова заняли всю страницу: «Я не делал этого».

— Чего не делал?

«Не убивал».

— Знаю. Я никогда тебя и не подозревала.

Карлос ощутил невероятное облегчение. Что ж, в его невиновность верит по крайней мере один человек. А он-то думал, что весь мир настроен против него.

— Вопрос в другом: кто убийца? Ты знаешь?

Карлос смежил веки и погрузился в раздумья. Затем открыл глаза и покачал головой.

— Не знаешь?

Нет.

— Уверен?

Нет.

— На самом деле тебе не хочется знать правду.

Карлос ничего не ответил.

— По-моему, я вычислила убийцу. У меня есть версия, но нет доказательств, — пояснила Эмма. — И мне нужна твоя помощь.

В смысле?

— Допустим, просто в качестве предположения, что у Фейт есть секрет и она хочет спрятать нечто очень важное, чтобы никто ничего не узнал. Какое место она выберет?

Карлос нахмурился.

— Считаешь, она не виновата?

Слезы заструились у него по щекам, оставляя блестящие дорожки. Закапали на подушку, расплываясь по ткани.

— Тебе не хочется, чтобы это была она?

Карлос закрыл глаза. Он устал. И не желал слышать того, что Эмма собиралась сказать, не хотел понимать ее намеки. Сердце разрывалось на части от тоски.

И все же Эмма была права. Он снова открыл глаза, взял блокнот и накорябал: «Мои вещи».

— Твои вещи?

Он кивнул. А где еще Фейт спрятать улики так, чтобы их никто не нашел? Даже если их найдут, они укажут не на нее, а на него. Оставшиеся коробки с барахлом, которые он так и не успел забрать, по-прежнему стояли в свободной комнате. Если ей есть что скрывать — сто процентов, она подпихнула это к его вещам. В случае чего она сделает невинное личико и заявит: «А это не мое, это Карлоса». Фейт далеко не идиотка. Она умеет обводить людей вокруг пальца.

И обдурила его, как ребенка.

Глава 76

Ha следующее утро после очередной бессонной ночи Эмма вновь отправилась на работу. Она ужасно волновалась за Карлоса и ломала голову над тем, как обеспечить ему безопасность.

Она уже попросила Эрика хорошенько приглядывать за пациентом. Тот в ответ посмотрел на нее как на сумасшедшую.

— Само собой. Я и так всю смену не спускаю с него глаз.

Эмма решила не вдаваться в детали. А как мне еще ему сказать? Не подпускай к Карлосу его бывшую подружку? Но она же медсестра. Работает у нас в неотложке. Милая девушка. И при этом запросто может попытаться убить Карлоса.

Осмотрев пациента в четвертой палате, Эмма вернулась на свое рабочее место и обнаружила, что ее ждет Фейт. Девушка забежала поболтать и даже принесла кофе. Красавица, как всегда, мило улыбалась, но Эмма поймала себя на мысли, что не может смотреть ей в глаза.

— Может, сходим завтра в спа-салон? У меня как раз есть два купона.

— Извини, Фейт, но завтра у меня не получится.

— А послезавтра?

— Нет. Прости, не могу. Много работы.

Эмма тут же вспомнила о графике смен, висевшем в коридоре.

Фейт увидит, что послезавтра у меня нет смены, и решит, что я ей соврала. Откуда ей знать о моих административных обязанностях? Хотя какая разница. Не о чем тревожиться.

Фейт обняла ее и ушла. Эмма, силясь унять дрожь, выкинула в мусорное ведро стаканчик из-под кофе, принесенного медсестрой, и вернулась к работе и первым делом еще раз проверила выписанные лекарства. После недавнего случая с чудовищной дозой морфина у Эммы началась паранойя. С одной стороны, она была уверена, что не выписывала его, а с другой — в душу закрались сомнения. Может, она и правда допустила оплошность? Хотела выписать пятьдесят миллиграммов мягкого болеутоляющего и каким-то образом случайно нажала не туда?

В глубине души она понимала, что такого не может быть, но ее снова терзала