Совиные врата - Андреас Грубер

Только когда испарина исчезла со стекол очков, я заметил самое страшное. Зрачки сузились до двух крошечных точек. Такого мне еще видеть не приходилось.

— Быстро затемнить помещение! — приказал я по-норвежски.

Йертсен погасил все огни, оставив только одну керосиновую лампу. Тело Према сразу расслабилось. Голова запрокинулась. Он попытался что-то сказать, но не издал ни звука.

— С дороги!

Наконец в комнату ворвалась Лииса с моей сумкой. За ней вошла Марит.

— Это опять случилось?

Я не ответил. Вместо этого ввел Прему ампулу морфия в локтевой сгиб, затем дал успокоительное и противовоспалительное. Мы охлаждали его холодными полотенцами и обмотали ноги тряпками, пропитанными уксусом, которые Марит где-то раздобыла.

Потом я перевязал окровавленные кончики пальцев. Когда морфий начал действовать, Прем наконец уснул.

Я был мокрый от пота и, обессилев, рухнул на стул. Напротив стояли Лииса, Хансен и остальные. Рённе попытался хлебнуть из фляжки. По его дрожащим рукам я понял: случившееся крепко задело и его.

— Проект временно прекращен. До дальнейших распоряжений никаких спусков в шахту, — произнес я слабым голосом.

Хансен нахмурился.

— Но…

— Мы должны дождаться, пока Прем сможет говорить! — перебил я. — Нужно узнать, что произошло там, внизу. Потом решим, как действовать дальше.

Хансен прикусил нижнюю губу. Что бы китобой ни собирался сказать, я этого так и не узнал: он развернулся и, хромая, вышел из комнаты.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 45

Всю ночь я поил Према, менял водяные и уксусные компрессы, охлаждал его тело снегом — жар не спадал, а только усиливался. Все это время Лииса не отходила от него ни на шаг.

Когда в четыре утра я зашел для обычного осмотра, Прем все еще спал. Лицо у него было серое, словно припорошенное пеплом. Лииса сидела рядом и держала его забинтованную руку.

— Вы спасли Прему жизнь. Без вас он бы умер.

Я сел рядом с ней.

— Подождем. Он еще не пережил эту ночь.

На станции стояла мертвая тишина. Все спали; только буря выла вокруг хижин.

Я взглянул на Лиису сбоку.

— Что, ради всего святого, занесло вас в такое место?

— Здесь так ужасно? — спросила она, но моего взгляда, кажется, ей хватило вместо ответа. — Я пришла прямо из ада. Хуже здесь быть не может.

— Всегда найдется место похуже, — возразил я. — Что вы будете делать, когда работа здесь закончится?

О том, что сейчас все именно к тому и шло, я умолчал.

Она пожала плечами.

— В Финляндию я вернуться не могу.

— Знаю. Я читал ваше дело.

Она долго смотрела в пол.

— Этот мерзавец получил по заслугам, — наконец пробормотала Лииса. — Для всех было бы лучше, если бы он умер в больнице, но врачи его залатали. Если я когда-нибудь снова его встречу, я его убью.

— Вы говорите о своем деде? — спросил я.

Она кивнула.

— Отец умер от туберкулеза, когда я была еще маленькой. С тех пор дед заботился о семье. Я знала, ничем хорошим это не кончится: он всегда заглядывался на мою мать. Не прошло и месяца после похорон отца, как все началось.

Лииса говорила тихо, почти бесцветно.

— Раз его сын умер, старик решил, что теперь имеет право. С тех пор я по ночам все время слышала его в каморке матери. Потом она плакала. Когда я стала старше, мать попыталась объяснить мне, что другого выхода нет: мы зависели от деда деньгами.

Лииса на мгновение подняла глаза.

— Но другой выход есть всегда.

У меня пересохло в горле.

— Что было потом?

— Мать снова забеременела, и тогда он попытался взяться за меня. Но я сопротивлялась, и он ударил меня по лицу.

Она приподняла верхнюю губу. Одного переднего зуба не было, второй был наполовину сломан.

— Когда он во второй раз захотел надругаться надо мной, я схватила кочергу. С тех пор я прятала ее под кроватью.

Она глубоко вздохнула.

— Вот и все. Мне пришлось бежать из Лаппеэнранты. Один корабль взял меня на север, в Тромсё, а там я услышала, что на Шпицбергене нужны рабочие руки. Так я и оказалась здесь.

Какая страшная история. Лииса покинула один ад, чтобы распахнуть ворота в другой. Такие люди, как Хансен, Бьёрн, Нильсен или Рённе, могли бы с этим справиться. Лииса — нет. Здесь она сломается.

Я должен был как можно скорее увезти ее с этого острова, пока не стало поздно. И Марит тоже. И всех остальных, кто захочет уйти со мной.

— Вам бы теперь поспать, — сказал я. — Вы и так помогли мне больше чем достаточно.

— Я останусь здесь. А вот вам надо отдохнуть.

Лииса была права. После морского перехода и всего, что случилось на станции, я смертельно устал. Я кивнул. Она принесла мне одеяло. Я сдвинул два стула, прислонил голову к дощатой стене и закрыл глаза.

Пока я спал, Лииса дежурила у Према.

Не знаю, сколько прошло времени, когда меня разбудил шепот.

— Господин Бергер.

Я открыл глаза. Лииса дергала меня за рубашку. Сон слетел мгновенно.

Прем шевелился. Губы у него были сухие, потрескавшиеся, посиневшие, прорезанные кровавыми трещинами. Он пытался говорить. Я наклонился ближе, чтобы разобрать хоть слово, но изо рта доносилось лишь невнятное бормотание.

— Прем! — прошептал я. — Это я, Бергер.

Его голова резко дернулась. Белые глазные яблоки с зрачками величиной с булавочную головку уставились на меня, но я не почувствовал, что он меня узнает.

— Бергер… — выдохнул он. — Кто слишком долго остается внизу, того низвергают во тьму вечную… Я видел ее, эту тьму.

— Поберегите силы.

Я положил ему руку на лоб. Он пылал, как раскаленная плита.

— Горит, — прошептал Прем. — Если правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя; ибо лучше, чтобы погибла одна часть, нежели все тело твое горело в геенне.

Он выгнулся. Из носа тонкой струйкой потекла темно-красная, почти черная кровь.

— И если правая рука твоя соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя…

— Прем, успокойтесь!

Теперь кровь пошла и из ушей. Глаза метались, но смотрели в пустоту.

— Бергер, я достиг глубины, на которой смог ощутить теневые волны. Эти мерзкие звуки… Этот отвратительный запах… Я думал,