Сделано в Швеции - Стефан Тунберг

Джон Бронкс включил компьютер и кликнул файл под названием СВЕДМЮРА. Там было два документа. Он подвел курсор к первому – КАМЕРА 1, камера наблюдения над входом. Кликнул еще раз и перевел время на 17:51, когда трое грабителей в масках вошли в здание банка.

Всего пять секунд фильма. Без звука, без цвета. Кадры дергаются, как всегда при движении камер наблюдения.

Чей-то затылок. Вот что камера видит в первую очередь. Черная голова с наростами на ушах, в следующем кадре уже черная шея.

Бронкс просматривал кадры один за другим. Черная голова поворачивает корпус вполоборота, высматривает камеру, поднимает оружие, целится.

Кадр за кадром. Ты меня видишь. Секунда за секундой. Я тебя вижу.

И в глазах – ни злобы, ни страха, ни стресса.

ПИА ЛИНДЕ (П. Л.). От них пахло. От ботинок. Вроде как ваксой. Знаете, бензин и ириска, так обувь пахнет сразу после чистки.

Женщина, которая как раз подошла к стойке, с пластиковой сумкой в правой руке и номерком в левой. Затем пальба.

П. Л. Такие блестящие. Когда смотрела на них, я… видела свое отражение.

Казалось, она лишилась всех костей и суставов. Это падение. Надо как можно быстрее распластаться на полу. И хотя до того напугана, что не в силах понять происходящее, она снова поднимает голову, смотрит на лицо в маске, потому что хочет знать.

Джон Бронкс кликает регистратор времени, изображение застывает.

Во время допроса она сидела перед ним, прислонясь к окну банка, из одного уха текла кровь, одна барабанная перепонка точно лопнула. Потом нервы не выдержали, последние ресурсы были исчерпаны, из глаз текли слезы – они явились как расстрельная команда, производящая казнь, не раздумывая о том, кто стоит перед ними с завязанными глазами, наводили ужас и вынуждали каждого к покорности.

– Джон?

Санна, в дверях его кабинета, как и последний раз. Несмотря на поздний час, она все еще находилась в управлении.

– Я закончила анализ. В банке произведен в общей сложности восемьдесят один выстрел, что, по имеющейся статистике, означает, что мы имеем дело с одним из самых жестоких ограблений в Европе.

Она прислонилась к дверному косяку. Видимо, так и будет стоять там.

– Калибр семь шестьдесят два. Оболочечные. Изготовлены в Швеции. Карлсборг, восьмидесятый год.

– Вот как?

– Я не могу определить, то ли оружие и те ли преступники, что совершили ограбление инкассаторов.

– Но это не исключено?

– Следователь, вероятно, видит сходство, некую модель, Джон. Но подтверждающих фактов нет.

– Ты имеешь в виду, что мы можем иметь дело с двумя группами, вооруженными шведским армейским оружием, совершающими грабежи в одном и том же районе, одной и той же осенью?

– Нет, я имею в виду не это. Просто говорю, что криминалистические улики не исключают такой вывод.

– В Фарсте почти сорок выстрелов. А теперь… восемьдесят один? Сперва они расстреляли инкассаторский автомобиль, а затем банк. Наверняка хотя бы несколько выстрелов из того же оружия!

– Нет.

– Нет?

– Ни одно оружие не использовалось дважды. Я установила все, что могла.

– Но модель есть. Их поведение.

– Да. Но нет фактов.

Он посмотрел на нее.

– А если бы я опять захотел послушать, что думает Санна, а не то, что установил криминалист?

– Есть… модели движения, которые повторяются. Вторая камера. Прямо перед тем, как ее расстреляли.

Пока она говорила, он повернул к ней монитор компьютера.

– Согнутые ноги. Низкий центр тяжести. В точности так говорил инкассатор, когда его допрашивали возле автомобиля. И здесь – видишь? Стрелок стоит точно так же.

Безмолвная картинка дергается. Но все видно четко.

– Кроме того, его палец, увеличь немного вот этот кадр… отчетливо видно, он лежит на предохранителе, совершенно прямой, параллельно стволу, словно показывает на нас.