Дочь убийцы - Джонатан Келлерман

Задыхаясь от напряжения, Грейс сумела приподнять тело Рамоны, так что ее лицо показалось над водой.

Увидев миссис Стейдж, всю в пятнах водорослей, с открытым ртом и невидящими глазами, как у Бобби, она сразу поняла, что все бесполезно – второй раз за это утро Блейдс видела смерть. Но она не отпустила руку женщины, а сумела сесть на корточки и еще немного приподнять тело из воды. Потом ей стало легче, потому что часть тела плавала в воде, а остальное было безжизненным и не сопротивлялось. Скрючившись и перемещаясь на корточках, словно краб, Грейс потащила Рамону к мелкому концу бассейна, где тело оказалось над ступеньками, и его можно было полностью вытянуть из воды.

Девочка стояла у бассейна, мокрая и задыхающаяся. Смерть Стейдж выглядела хуже, чем смерть Бобби. Лицо пожилой женщины было искажено, словно она умерла расстроенной.

Но красная комната была хуже.

Дотронувшись до груди Рамоны, а потом до покрытой зеленой слизью шеи, Грейс окончательно убедилась в своих подозрениях.

Мертва.

Оставив миссис Стейдж – старую, усталую, мертвую и мокрую – на площадке у бассейна под лучами утреннего солнца, Грейс побежала в дом, к телефону.

Оператор службы 911 сказал, чтобы она не вешала трубку. Пока Блейдс ждала, по лестнице спустились трое новых воспитанников. На этот раз первым шел Тай, потом Лили, а замыкал шествие Сэм.

Тай встретился взглядом с Блейдс. Он качал головой и хмурился, как будто был ужасно разочарован. Лили терла глаза и беззвучно плакала. Лицо Сэма ничего не выражало.

Но когда старший из новичков отвернулся и посмотрел в окно кухни, откуда было хорошо видно тело Рамоны, Грейс увидела тень улыбки в уголках его слишком красивых губ.

* * *

Первой приехала «Скорая помощь», и Блейдс направила санитаров к Рамоне. Через несколько секунд появились три полицейские машины, а потом – еще одна, зеленая, похожая на ту, которая сопровождала новых воспитанников. За ней примчались еще две, синяя и черная. Четверо мужчин и две женщины, все со значками, посмотрели на миссис Стейдж, поговорили с санитарами и, наконец, направились к Грейс.

Она сказала им:

– Там еще один мертвый человек, наверху.

Всех воспитанников собрали в кухне под присмотром одной из женщин в форме, которая стояла, скрестив руки на груди.

Потом пришли четыре детектива, двое мужчин и две женщины. По одному на каждого ребенка.

Грейс достался маленький, худой мужчина, который назвался Реем, но на значке у него было написано: «Р. Дж. Балланс». Они прошли в небольшую буфетную рядом с кухней. Рей был самым старым из четырех детективов, с седыми волосами и морщинами. Одежда на Блейдс была мокрой, вся в пятнах и полосах зеленой слизи.

Следователь подвинул ей стул.

– Садись, милая, – сказал он, но сам остался на ногах. – Может, принести тебе воды… – он заглянул в блокнот, – Грейс?

– Нет, спасибо.

– Точно?

– Да, сэр.

– Тебе нужен свитер? Может, сначала переоденешься в сухое?

– Все нормально, сэр.

– Уверена?

– Уже почти высохло.

– Хм… Тогда ладно. Мне не хотелось бы заставлять тебя делать то, что тебе неприятно, Грейс. Но если сможешь рассказать, что ты видела – если что-нибудь видела, – это будет полезно.

Девочка рассказала.

О Бобби в кровати и о трубке для воздуха на полу, о Рамоне, которая стояла там, очень расстроенная, а потом побежала вниз.

О том, как Грейс ждала, давая ей время успокоиться. А потом отправилась на поиски.

О том, как Рамона закричала, чтобы та шла в дом, что не было на нее похоже, потому что она никогда не кричала.

О том, как Грейс повернулась, чтобы уйти, а Рамона схватилась за грудь и упала.

Наконец Блейдс дошла до той части, когда она схватила Рамону за руку и дотащила ее до мелкого конца бассейна. На этом сокращенная версия для Р. Дж. Балланса завершилась.

– Да, ты явно заслуживаешь похвалы, – сказал детектив. – Это значит, что ты поступила правильно.

– Но это не помогло.

– Ну… да. Боюсь, что нет. Тем не менее ты сделала все, что могла. Сколько тебе лет?

– Одиннадцать.

– Почти двенадцать?

– Мой день рождения был месяц назад. У нас в третий раз был бисквит и шоколадно-мятное мороженое, а четвертого раза не будет.

– Всего одиннадцать, – сказал Рей. – Да. Маленьким девочкам не стоит видеть такое. Но ты сделала все, что могла, и это самое главное, Грейс.

В мозгу Блейдс сверкали молнии и гремел гром. Голос в ее голове кричал: Лжец, лжец, лжец! Это не главное! Все изменится!

– Спасибо, сэр, – сказала она.

– Ну, по-моему, тут все ясно… Думаю, у миссис Стейдж случился сердечный приступ. Похоже, причиной послужил шок, когда она увидела того мальчика в кровати.

– Бобби, – сказала Грейс. – Его звали Роберт Канова.

– Роберт Канова… Что с ним было такое?

– Он родился с проблемами.

– Похоже… – Мистер Р. Дж. Балланс закрыл блокнот. – Наверное, ты хочешь знать, что будет дальше. Совершенно очевидно, что ты не можешь здесь остаться, но мы о тебе позаботимся, не волнуйся.

– Спасибо.

– Не за что, Грейс. Ты больше ничего не хочешь мне сообщить?

Девочка подумала о трех вещах, которые могла бы ему рассказать:

1. Трубка для подачи воздуха Бобби, которую на ночь надежно прикрепляли, лежала на полу и шипела, как змея. Очень странно.

2. Выражение лица Тая, когда тот спускался на кухню: печальное и какое-то разочарованное. Но не удивленное. Как будто он ожидал чего-то плохого, и это случилось.

3. Улыбка, тронувшая губы Сэма, когда он смотрел на тело Рамоны.

– Нет, больше ничего, – сказала Блейдс.

* * *

Час спустя трех новых воспитанников увезли в синей машине, а Грейс посадили на заднее сиденье черной.

За руль села одна из женщин-детективов, с каштановыми волосами и веснушками. В отличие от Р. Дж. Балланса, она не представилась. Заводя двигатель, эта дама энергично жевала жвачку.

Какое-то время они ехали молча. Потом женщина заговорила:

– Меня зовут Нэнси, и я детектив, понятно? Я отвезу тебя в такое место, которое может тебя немного испугать. Оно называется детской колонией и предназначено в основном для детей, у которых неприятности. Но там есть отделение для таких, как ты, которые ждут, пока ситуация не прояснится. Понятно?

– Понятно.

– Как я уже сказала, это может показаться немного… вроде тюрьмы. Понятно? Но я прослежу, чтобы тебя поместили туда, где безопасно. Конечно, там все равно не сахар… В любом случае ты не успеешь оглянуться, как тебя оттуда заберут. Понятно?