Явился паук - Джеймс Паттерсон

Затем подмигнула мне, кивнув на насосы:

— Смена Рори — с одиннадцати до семи. На пятьдесят миль вокруг это единственная станция, которая работает в это время. — Она понизила голос: — Откровенно говоря, у Рори можно купить все, что может понадобиться ночью, — шмелей, черных красавиц, диазепам…

Она говорила низким голосом с подчеркнутой медлительностью, завораживая слух. Белокурые волосы красиво растрепались.

— Экстаз, метамфетамин гидрохлорид, — продолжала она перечисление.

Рори покачал головой, будто она спятила. Думаю, он был к ней неравнодушен. Откинув со лба воображаемые волосы, он выразительно воскликнул:

— Ох, люди, люди!

— Не волнуйся по поводу Алекса, — с улыбкой успокоила его Джеззи. — С ним все в порядке. Просто еще один коп из Вашингтона.

— О Господи! Чтоб тебя! Черт тебя возьми, Джеззи, и твоих дружков-копов! — Торчащие волосы делали Рори дюйма на три выше, а сейчас будто встали дыбом. Он крутанулся на каблуках, будто его ткнули горящим факелом. Работая в кабинете «скорой помощи» бензоколонки, он повидал массу чокнутых. Мы тоже были в его глазах психами. Рассказывай! Какие еще друзья-копы!

Меньше чем через четверть часа мы оказались в домике Джеззи на озере. Это был небольшой коттедж у самой воды, окруженный березами и елями. Погода стояла великолепная: бабье лето наступило намного позже обычного — следствие глобального потепления.

— А ты мне не говорила, что владеешь усадьбой, — заметил я, спускаясь к домику по живописной тропинке.

— Не совсем так. Мой дед оставил этот домик моей матери. Он был местным разбойником и вором. Из нашей семейки у него у единственного водились денежки. За преступления ведь платят.

— Похоже на то.

После езды на мотоцикле я с удовольствием разминал мышцы. Мы вошли в дом. Дверь оказалась незапертой, что заставило меня призадуматься.

Джеззи слазила в холодильник, который оказался битком набит, затем поставила кассету Брюса Спрингстина и вышла наружу. Я проследовал за ней к мерцающей темно-голубой воде. Там была построена новая пристань: узенький мосточек вел к широкой палубе со столом и стульями. Я наслаждался музыкой из альбома «Небраска».

Меж тем Джеззи стащила ботинки, а вслед за ними и полосатые гольфы. У нее были красивые спортивные ноги и длинные узкие ступни изумительной формы. Настоящая леди из университета Флориды, Майами, Южной Каролины или Вандербильта. Я не находил в ней ни одного изъяна.

— Хочешь — верь, хочешь — нет, но температура воды — не ниже семидесяти пяти, — приветливо улыбнулась она.

— А точнее?

— По-моему, так. На поверхности. Ну что, кто смел — тот и съел?

— А что скажут соседи? Честно говоря, у меня нет ни плавок, ничего…

— А это и был мой план: никаких планов! Представляешь, всю субботу провести безо всяких судов и интервью прессе. Без Даннов. Они достали меня за неделю. Эти жалобы на расследование накануне разбирательства… А тут — никаких похищений. Только мы вдвоем — в самой сердцевине… непонятно где…

— Отлично сказано — Непонятно Где. — Я посмотрел вдаль, туда, где ели встречались с линией горизонта.

— Так и назовем это место — Непонятно Где, Северная Каролина.

— Джез, я серьезно — как насчет соседей? Мы ведь в Тархил-Стейт? Не хотелось бы дегтя на подметках…

Она улыбнулась:

— Здесь никого в радиусе двух миль. Поверь, других домов нет. К тому же еще слишком рано, разве что на рыбаков наткнемся.

— С парой местных рыбаков тоже не хотелось бы встречаться — а то примут меня за большого черного окуня. Я ведь читал «Избавление» Джеймса Дики[6].

— Здесь рыбачат только на южном побережье. Верь мне, Алекс! Дай помогу тебе раздеться.

— Ладно, давай разденем друг друга. — Я подчинился ей и наступавшему чудесному утру.

На берегу озера мы раздели друг друга. Утреннее солнце слегка припекало, я чувствовал, как мою кожу ласкает легкий ветерок с озера. Я поболтал ногой в воде — нет, Джеззи не преувеличила температуру.

— Видишь, я не соврала. Я никогда не вру! — сообщила она с милой улыбкой, затем изящно нырнула, почти не оставив брызг.

Я последовал за ней — туда, где на поверхности воды показались пузырьки воздуха. Уже под водой я представил себе нас: чернокожий мужчина и красивая белая женщина плавают вместе… В самом сердце Юга. В тысяча девятьсот девяносто третьем году. Какое безрассудство! Или мы оба сошли с ума? Неужели мы не правы? Так сказали бы многие или, по крайней мере, подумали бы… Но почему? Разве мы причиняем кому-нибудь зло тем, что мы вместе?

На поверхности вода была теплой, но внизу, на глубине пяти-шести футов, значительно холоднее. Она была сине-зеленой. Где-то на дне били ключи: нырнув, я чувствовал, как упругие струи омывают мое тело.

Насколько сильно мы влюблены друг в друга? Что я чувствую сейчас? — такая мысль вдруг пронзила меня, и я вынырнул на поверхность.

— А ты дотронулся до дна? Когда ныряешь в первый раз, нужно дотронуться до дна!

— А если нет, то что?

— То ты дохлый цыпленок, и утонешь или заблудишься в густом лесу, и будешь там плутать до конца своих дней. Правда-правда! Я такое наблюдала много раз, здесь, в Непонятно Где.

Мы резвились как дети. Накануне мы слишком много работали. Слишком много — в течение целого года. У пристани была кедровая лестница, чтобы легче выбираться из воды. Она была сколочена недавно — чувствовался запах свежего дерева. Но щепок не было. Интересно, не сама ли Джеззи сколотила ее — когда была в отпуске накануне похищения…

Мы держались за лестницу и друг за друга. Вдалеке забавно кричали утки. Поверхность воды подернулась легкой рябью. Маленькие волны разбивались о подбородок Джеззи.

— Мне нравится, когда ты такой… Такой уязвимый! — шептала она. — Ты сейчас раскрываешься по-настоящему…

— Все последние события кажутся мне нереальными, — делился я с Джеззи. — Похищение. Поиски Сонеджи. Расследование в Вашингтоне…

— В данный момент есть только одна реальность: мы вместе, и мне это нравится. Вот так. — И Джеззи положила голову мне на грудь.

— Тебе правда нравится?

— Правда. Видишь, как все просто? — Она указала на живописное озеро, окруженное островерхими елями. — Разве ты не замечаешь? Вот это — настоящее. Поэтому все так чудесно. Я обещаю, что никакие рыбаки нас не потревожат.

И Джеззи оказалась права. Впервые за последнее время я чувствовал, что все будет хорошо — все, что начнется с этого чарующего момента. Здесь все было так медлительно и просто, как только возможно. И никто из нас не желал конца выходных.