Умирать не больно - Вики Филдс

После того как я поднялась наверх и заперла дверь, мы с Крэйгом неспешно двинулись по широкой аллее, отделенной от дороги соснами. Крэйг молчал, никак не выдавая своего присутствия, но я все равно ощущала его рядом. Будто все это время я была в волшебном пузыре, и вдруг в него втиснулся парень. Я попыталась взглянуть на мир его глазами. Вот Крэйг видит сквозь сосны по другую сторону от нас небольшие дома – копии того, в котором была мамина квартира. Он видит детсад слева от нас и прислушивается к радостному визгу детишек, резвящихся на игровой площадке за ограждением. Когда мы проходили мимо каруселей, он внезапно признался:

– Я был сумасшедшим ребенком.

Я посмотрела на него.

– Ты не выглядишь сумасшедшим.

– Сейчас да, но видела бы ты меня в детстве. – Он улыбнулся, но его улыбка померкла, и я поняла, что Крэйг вспомнил о чем-то, о чем не хотел. Да и я тоже вспомнила. О Сьюзен. В любую секунду Крэйг мог заговорить о ней. Спросить, что случилось. Спросить, кого именно я видела сквозь тяжелую ночную тьму и пелену дождя.

– А ты? – беспечно спросил он.

– Что? – Я вздрогнула из-за напряжения, сковавшего все тело. Крэйг вновь повторил вопрос:

– Какой ты была в детстве?

Я сунула руки в карманы и, обдумывая каждое слово, неторопливо ответила:

– Я была другой. Папа говорил, что даже когда я родилась, то все время молчала, поэтому… думаю, сперва я пугала их… маму с папой, но потом они решили, что это хорошо – что я не ору ночи напролет.

Я отчего-то разволновалась и бросила на Крэйга взгляд. Он лишь улыбнулся в ответ, и я тоже улыбнулась, но догадываюсь, что улыбка вышла ломаной и жалкой. Парень не обратил на это никакого внимания.

Мы наконец-то дошли до моста. Река внизу, та, которая пополам рассекла Эттон-Крик, была ослепительно прекрасна, сияя синевой в лучах осеннего солнца. Я не стала останавливаться на мосту, хотя хотелось опустить взгляд и постоять так несколько минут, чтобы рассмотреть что-нибудь в воде.

– Пришли, – объявил Крэйг. Наверное, в обычное время он добирается сюда за три минуты, сегодня – за десять.

Улица заканчивалась прямо здесь, а дальше – обрыв и шумящие волны, разбивающиеся о скалы. Вдали тут и там из воды торчали деревья. Еще дальше я увидела строение, возвышающееся посреди реки на небольшом островке.

Я вошла вслед за Крэйгом во дворик кафе, обнесенный железным заборчиком. Слева от калитки стояла подставка для велосипедов, и там же стоял чей-то небольшой скутер. Вдруг почувствовав на себе настойчивый взгляд, я обернулась, но увидела лишь относительно шумную улицу и несколько машин, промчавшихся по дороге назад в город. Крэйг уже распахнул дверь и придержал ее для меня. Я скользнула внутрь и удивилась. Вместо якорей на стенах и спасательных кругов, которые я ожидала увидеть взамен стульев, меня встретила выдержанная в темно-коричневых коньячных тонах тишина. Потолки кафе «У реки» были высокими, стены узкими, отделаны деревянными панелями. Над каждым столом висели черно-белые картины в рамках серебристого цвета.

Пока мы с Крэйгом прошли вперед, собираясь занять подходящий столик, я отметила, что это не картины, а фотографии Эттон-Крик. По крайней мере некоторые из них. Я узнала Коридор Страха, университет до постройки Первого медицинского павильона, Криттонскую реку.

– Присядем здесь, – предложил Крэйг, останавливаясь у ниши рядом с прямоугольным деревянным столом. Я кивнула и опустилась на высокий стул с сиденьем из белой кожи. Над нашими головами было сразу две фотографии: на одном снимке руины какого-то строения, смутно напоминающего церковь или часовню, на другом – городская ярмарка с шатрами, циркачами и клоунами.

– Очевидно, ты удивлена, – со смешком заметил Крэйг. – Тоже ожидала увидеть здесь официанток в тельняшках?

– Угадал, – ответила я и вспомнила: – Мне однажды сказали, что мое лицо невозмутимо. Всегда.

Крэйг усмехнулся:

– Может быть, но я умею чувствовать людей.

– То есть видишь ауры?

Парень покачал головой и пальцами убрал отросшую челку с глаз.

– Нет, я просто знаю, что и когда говорить.

Я выдавила улыбку, вновь отворачиваясь к фотографиям на стенах. Даже если Крэйг намекнул, что не станет спрашивать о Сьюзен и о том, что случилось в переулке, все равно для меня это прозвучало как болезненный выстрел в висок. Не отрывая взгляда от фотографии, я глухо ответила:

– Я в порядке.

Подошла официантка (в пиджаке и брюках), и мы с Крэйгом заказали чай и тосты. Аппетит у меня начисто пропал; я теперь даже не понимала, почему поддалась порыву и пришла сюда вместе с Крэйгом. Я вздохнула. Что ж. Я уже здесь. И Крэйгу дурно, как и мне. Я перевела на него взгляд и произнесла, решив больше не увиливать:

– Сьюзен была и твоей подругой.

Теперь уже он отвернулся к фотографиям – использовал мою уловку, чтобы поразмыслить над ответом. Он закусил внутреннюю сторону щеки, но затем выпрямился и посмотрел прямо на меня.

– Она была мой подругой, но я не видел ее смерти. И я не был в том переулке и на опознании. И меня никто не пытался убить.

Я непонимающе нахмурилась:

– Думаешь, тебя чем-то обделили?

– Нет. – Он поспешно покачал головой, не в силах контролировать легкий румянец, разливающийся на щеках. – Нет, я просто… я просто хотел бы иметь возможность попрощаться с ней. Увидеть в последний раз.

Я опустила взгляд на стол и сжала пальцы между коленей, чтобы легкая боль вернула меня в сознание. Лицо вспыхнуло огнем. Вспоминать о Сьюзен было больно.

Что именно Крэйг хотел увидеть?

Сьюзен не была красивой в ту ночь, она просто умерла. Смерть уродлива. Она все портит, все – красоту, любовь, жизнь. И нам с Аспеном не повезло: мы встретитились с ней лицом к лицу.

Я прочистила горло и посмотрела на Крэйга, который больше не выглядел забавным и милым; он за несколько секунд превратился из молодого мужчины в уязвимого мальчика, которому требуется помощь. Мне вдруг в голову пришла идея, и я спросила:

– У тебя есть ее фотография?

Крэйг поспешно кивнул, не уточняя, о ком речь, достал из кармана куртки телефон и протянул мне. Я взглянула на экран. Болезненные воспоминания отступили. Я больше не видела кричащую Сьюзен. Я больше не видела девушку, которой оставалось жить считаные секунды. Пожалуй, эта фотография была нужна и мне.

На ней Сьюзен была в рабочей форме «Шерри» и выглядела задорной. Она вытаращила глаза, сложила губы трубочкой и сделала пальцами когти. Чуть сбоку виднелась мужская рука с пирожком. Я застыла, глядя на эту фотографию, – хотела, чтобы картинка отпечаталась в памяти, и в следующий раз я видела Сьюзен такой, какой она изображена снимке.

Я вернула Крэйгу телефон и дала ему тот же совет: