Остров - Питер Бенчли

– Кошелек этого “доктора”...

– Ах да, – Hay обратился к женщине: – Скажи мне, леди, где кошелек вашего судна?

– Что?

– Наличность, – сказал Мейнард.

– Я не знаю. – Она толкнула раненого, который все еще не мог отвести глаз от своей кровоточащей руки. – Динго, где наша наличность?

– А? – Он, казалось, был недоволен, что его оторвали от созерцания обрубка. – Тебе нужно пару долларов?

– Он требует деньги, черт побери, приятель! – Она потрясла его за плечо. – Где они?

– У меня есть несколько долларов, – равнодушно ответил он. – У меня в койке.

– Мы еще не скидывали товар, – извинилась женщина перед Мейнардом.

Мейнард чувствовал себя неловко. Женщина использовала его как переводчика. Ему хотелось сказать, что он тоже пленник – чтобы ее подбодрить. Но информация эта была бы бесполезной, предупреждение – бессмысленным.

– Груз они должны были продать, – сказал он Hay. – А пока у них мало денег.

Это Hay понял. Он кивнул Хиссонеру. Хиссонер сделал вдох, готовясь ораторствовать, но женщина его перебила.

– А может, заключим сделку? Товар стоит столько, что обосратъся можно.

Hay сообщил Мейнарду:

– Эта женщина пользуется неприличным языком.

– Она хочет с вами договориться. – Мейнард не видел вреда в том, что говорит от ее имени. Он чувствовал, что она, единственная из уцелевших, начала понимать, что смерть неотвратима, и рад был хоть так выказать свое сочувствие, тем более, что это ему ничего не стоило. – Их свобода в обмен на их груз.

– Да уж! – Hay рассмеялся. – Выгодный обмен. У меня в руках их корабль, их груз и их персоны. Что они могут предложить мне такого, чего у меня нет?

Никто ему не ответил. Молчание нарушил Юстин:

– Кончайте с этим! Hay улыбнулся.

– Да, Тюэ-Барб. Разговоры только сотрясают воздух. – Он сделал знак Хиссонеру.

Хиссонер заговорил, почтительно вознося взор в небеса, взмахивая руками и адресуясь, очевидно, к оставшимся в живых. Это было нечто вроде оправдательного молебствия – устаревшее обращение, которое, Мейнард в этом не сомневался, Хиссонер только слегка менял от случая к случаю.

– Преступления, вами совершенные, известны как нам, так и Всевышнему, но это все же преступления, так что они влекут за собой возмездие, и тем, кто совершает их – участь в озере, горящем огнем и серою, это – смерть вторая. Откровения, 21:8, также Глава 22:15, – все это Хиссонер произнес на одном дыхании, а когда перевел дух, то взглянул на пятерых уцелевших, ожидая увидеть признаки раскаяния, или хотя бы страха. Но они были просто ошарашены, и больше ничего.

Когда он продолжил, первые пластиковые мешки с кокаином появились на палубе.

– Ужасные слова, особенно, принимая во внимание ваше положение и вашу вину, – они должны, несомненно, приводить вас в дрожь; ибо кто способен пребывать в озере огненном? Глава 20:14. Так как свидетельство совести вашей должно убедить вас в грехах великих и многих, кои вы совершили, коими вы обидели Всевышнего превеликим образом, и весьма справедливо вызвали отвращение Его и возмущение вами, я думаю, мне нет необходимости сообщать вам, что единственный путь получить от Него всепрощение и отпущение грехов ваших – это путь искреннего покаяния и веры во Христа, и что на спасение надеяться вы можете только через Его достойную смерть и страдания.

Пока Хиссонер распространялся, Hay, указывая на мешки с кокаином, спросил Мейнарда:

– Для чего это?

– Оно меняет настроение. Как, например, ром... типа того.

– Оно придает храбрости?

– Нет.

– Для какой же тогда оно цели?

– От этого возникает хорошее настроение. Так говорят.

– Это пьют?

– Нет. Нюхают.

– Нюхают это? Нюхают? – Вспоров один из мешков, он подцепил лезвием ножа немного белого порошка. Глубоко вдохнув его носом, он стал ждать, пока что-нибудь произойдет, затем, покачав головой, насмешливо плюнул на палубу. – В бездну это, – сказал он, и его люди стали швырять мешки за борт.

– Эй, приятель, – запротестовал один из уцелевших. – Это же все равно что бросать за борт деньги.

– Молчать!

Хиссонер прервал свою проповедь на полуслове.

– Продолжай, Хиссонер, – сказал Hay. – Но давай повеселее. Иначе эти несчастные умрут от скуки.

– От скуки! – Хиссонер обиделся. – Я описываю им путь к спасению. Разве это может быть скучно?

– В твоем изложении это может длиться вечно. Продолжай.

– Если бы в законе Господа была воля ваша, – продолжил Хиссонер, – и если бы о законе размышляли вы денно и нощно, Псалтирь 1:2, вы обнаружили бы тогда, что слово Божие стало светильником ногам вашим и светом стезе вашей. Псалтирь 118:105, и все почли бы тщетою ради превосходства познания Иисуса Христа, К Филиппийцам 3:8, ибо для самих же призванных Божия сила и Божия премудрость, Первое к Коринфянам 1:24, и даже премудрость тайная, сокровенная, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей, там же Глава 2:7. Вы ценили бы тогда Писания как великий закон небесный, ибо в них, и только в них, может быть найдена великая тайна спасения падшего, и из них узнали бы вы, что грех принижает натуру человеческую, ибо отвлекает ее от той чистоты, праведности и святости, в которых Господь сотворил нас; и что добродетель и религия, и соблюдение законов Божиих предпочтительнее следования законам греха и Сатаны; ибо пути благочестия это пути приятные, и все стези его – мирные, Книга Притчей Соломоновых 3:17.

Последний из мешков с кокаином плюхнулся в воду и поплыл вслед за остальными, которые цепочкой, один за другим, неслись к югу, влекомые быстрым течением. Цепочка белых пузырей растянулась ярдов на сто за судном.

Заметив это, Хиссонер сказал:

– Я завершаю.

– Ты не очень-то спешишь.

– Если вы теперь искренне обратитесь к Иисусу Христу, – сообщил Хиссонер уцелевшим, – хотя бы и поздно, около одиннадцатого часа, Матфей 20:6-9, Он вас примет. Но мне, естественно, нет необходимости говорить вам, что условиями Его милосердия являются вера и покаяние. И не путайте природу покаяния с простым сожалением о грехах своих, происходящим из осознания того факта, что вы оскорбили Милостивого и Милосердного Господа. Я не претендую на то, чтобы предоставить вам какие-либо определенные указания, касающиеся природы вашего раскаяния, – я полагаю, что говорю с людьми, чьи грехи происходят не столько от незнания, сколько от воззрения и от пренебрежения своими обязанностями. Но я от всего сердца надеюсь, что то, что я сейчас сказал из сострадания к душам вашим, по случаю этого грустного и торжественного события, побуждая вас в общем и целом к вере и покаянию, возымеет на вас должное воздействие, так что вы, таким образом, воистину покаетесь.