Зов издалека - Оке Эдвардсон

Винтер позвонил в Почтовый банк. Оказывается, у них есть специальное отделение, занимающееся «полицейскими делами». Ответил мужчина. Винтер представился и объяснил, в чем дело.

— Безнадега, — небрежно произнес тот.

— Простите?

— Извещения уничтожаются через две недели. Вы же сказали, что квартплата внесена больше трех недель назад?

— Сказал.

— Безнадега. Мы уничто…

— Что значит — уничтожаем?

— Вам не известно, что означает слово «уничтожать»? — В голосе собеседника явно прозвучали издевательские нотки. — Бумаги прекращают свое существование и отправляются в мир иной.

— Ну вот что, — разозлился Винтер. — Ваш чиновничий гонор можете сунуть себе в задницу. Мы расследуем убийство, и если вы толково и подробно не ответите на мои вопросы, будьте уверены — я найду способ заставить вас это сделать. Итак: как уничтожаются ордера?

— Их режут на полоски в шредерах, — изменил тон чиновник.

— Через две недели после получения?

— Иногда через несколько дней. Зависит от нашей нагрузки.

— И что за смысл тогда вообще их собирать?

— Сам удивляюсь. У нас просто нет места для этой макулатуры.

— Значит, все же есть надежда, что какой-то ордер остался неуничтоженным?

— Три недели? Вряд ли. Если не попал куда-то в самый низ или у нас людей не хватало…

Он замолчал, как будто ему пришла в голову какая-то мысль. В трубке слышался шум, похожий на шорох ветра, гуляющего на просторах между Стокгольмом и Гетеборгом. Уже начались первые осенние штормы…

— Последнюю неделю у нас было очень мало людей… так что, может быть… Ну-ка, скажите еще раз — когда и где внесены деньги? Я знаю, что в Гетеборге, но в какой конторе? Пишу… номер счета… сумма… номер квартиры.

Винтер понял, что поначалу чиновник вообще его не слушал, и прилежно повторил цифры. Интересно, сколько важных дел идет псу под хвост только потому, что люди не хотят друг друга слушать? Или не решаются настаивать, чтобы их выслушали…

— Трубку не вешаем, — неожиданно сказал чиновник и замолчал. Он напомнил Винтеру стокгольмских джазистов, приезжавших недавно в «Нефертити». Ребята играли куда лучше, чем разговаривали… «Трубку не вешаем…»

В трубке что-то загремело.

— Можете еще подождать?.. Здесь кое-что есть.

— В каком смысле?

— Как я сказал… народу было мало. Говорят, в архиве много чего осталось.

— Жду.

Значит, архив у них все-таки есть… Или как называть хранилище, где документы только и ждут, чтобы их разрезали на полоски. Бумажный морг? Может быть, рационализация производства на этот раз пойдет на пользу… Наверняка кого-то даже и увольняли, если он не успевал резать бумагу на полоски в предписанном темпе. А может, в Стокгольме волна первого осеннего гриппа. Тоже иногда неплохо.

— Вот она! — крикнул чиновник ему в ухо.

— Нашли?

— Нашел! Сам удивляюсь!

Значит, не такая уж безнадега, подумал Винтер.

— Положите этот ордер в конверт и заприте в шкаф.

— Хорошо.

Винтер посмотрел на часы.

— В течение двух часов… вы будете на месте?

— Да.

— За конвертом подъедет наш человек. Он спросит вас. — Винтер посмотрел на записанные в блокноте фамилию и имя сотрудника банка. — И потребуйте, чтобы он предъявил удостоверение.

— Хорошо.

— Спасибо за помощь. И прошу прощения за грубость.

Он нажал на рычаг, дождался сигнала и снова набрал стокгольмский номер — на этот раз отдела безопасности Почтового банка. Его попросили перезвонить через полчаса. Он представился и попросил позвонить ему как можно быстрее.