Золотой Лингам - Сергей Юдин

– В картишки, что ли, перекинуться? В «дурачка»? А? Как ты на счет картишек, профессор?

– Давай в картишки завтра, – предложил Костромиров, включая у изголовья свет и бережно вынув из рюкзака антикварную на вид книгу с мудреным названием: «Обзор некоторых особенностей в мистических верованиях приморских инородцев», – а то мы в один присест выполним всю твою дорожную программу. Потом, мне почитать хочется.

– Что за «дорожную программу»? – поднял брови Хватко.

– То есть как? – усмехнулся Горислав. – Программу трех «к», разумеется.

– Расшифруй, не понял.

– А ты угадай. Примени дедуктивные способности. Как-никак, прокурорский работник.

– Ну-у… – наморщил лоб следователь, – «киндер, кирхе, кюхе», что ли?

– Во дает! – хохотнул Костромиров. – Причем здесь «дети, церковь, кухня»?

– Тогда… ку-клукс-клан?

– Ты, положительно, безнадежен, – притворно вздохнул Горислав. – Ладно, не напрягайся, а то сосуд какой-нибудь в мозгу лопнет. Я имел в виду курицу-коньяк-карты.

– Очень смешно, – скривился Хватко поднимаясь. – Ну вот чего: ты себе как знаешь, а я схожу в ресторан, перекушу малость.

– Батюшки! – поразился ученый. – Ты же только умял целую курицу!

– Это был цыпленок, а не курица, – отмахнулся Вадим Вадимович, не без труда протискиваясь в купейную дверь.

Вернулся он глубоко заполночь, крепко навеселе, и не один. С ним вошли еще двое: господин лет пятидесяти в брусничного цвета с искрой костюме-тройке и молодой белобрысый парень с глуповатой улыбкой на бледном, рыхлом лице.

– Не спишь, профессор! – обрадовался Хватко. – А я тут как раз составил компанию для преферанса! Знакомься: это вот – Алексей Викторович, – указал он на господина в костюме.

– Да можно просто Алексей, – ответил тот, ставя на стол четыре бутылки пива. – Предприниматель из Мытищ, направляюсь в Новосибирск. Бизнес и всё такое.

– Чертовски рад знакомству, – с язвительной сдержанностью кивнул Горислав Игоревич.

– А это его племянник, – продолжил Вадим Вадимович, – э-э… как тебя?

– Евгений, – хихикнул белобрысый. – Можно просто – Евгениус.

Брусничный господин по наружности был, что называется, видным мужчиной, хотя лицо его, красное и одутловатое, имело вид изрядно помятый.

– Вспомянем студенческую молодость? – не унимался Вадим Вадимович. – Хорош уже киснуть, давай поддержи компанию. Распишем пару партеек.

– Без меня, – коротко отрезал Костромиров. Свое мнение насчет правил их дальнейшего общежития он решил изложить Вадиму утром, когда тот будет трезв и совестлив.

– Категорически? – уточнил мытищинский предприниматель. – А чего так? Не любитель? Ах, какой облом! Вадим, давайте тогда не в преферанс, а в двадцать одно, как вы на это смотрите?

– В очко, так в очко, – с готовностью согласился Хватко. – Сколько на кон?

– На де-еньги? – испуганно протянул Алексей Викторович. – Ну, разве, по стольничку, не больше. Так, подогреть интерес… А что это у вас?

– Карты, – пояснил Вадим Вадимович, предъявляя видавшую виды походную колоду.

– Как же можно такими задрипанными, да еще на интерес? – рассыпчато захихикал предприниматель, шутливо грозя пальцем с массивным золотым перстнем, увенчанным бриллиантом слишком крупным, чтобы быть настоящим. – Вы небось все масти уже на ощупь помните, а? Хе, хе! И потом, в «двадцать одно» положено играть двумя смешанными колодами. У меня как раз имеется пара новеньких, еще нераспечатанных. Вот, пожалте… Кто банкует? Я? Добро…

Алексей Викторович извлек из внутреннего кармана две колоды пластиковых карт, с треском вскрыл и ловко стасовал. Костромиров с проснувшимся интересом взглянул на него поверх книги.

В первую сдачу не подфартило белобрысому племяннику, во вторую – перебрал Хватко, потом три раза подряд продул банкомет. И предложил на следующей талии увеличить ставку до трехсот рублей. Хватко явно везло, так что он возражать не стал. Однако же по итогам второй талии, в которой сам был банкометом, оказался в полном проигрыше, отдав обоим понтерам в общей сложности тысячу рублей. Тогда Вадим Вадимович, чтобы поскорее отыграться, поднял ставку до пятисот. Племянник заявил, что это для него «слишком круто», и ушел курить. Воротившись в купе, он сел рядом с дядей, но в игре больше не участвовал, лишь время от времени без всякого повода тихонько подхохатывал каким-то своим мыслям, явно редким и отрывочным; от него тянуло горьковато-кислым запахом травки.

Всего через полтора часа ставка составляла тысячу, а Вадим Вадимович расстался с пятнадцатью тысячами кровных рубликов… К трем часам ночи он проиграл уже двадцать пять тысяч, и пошарив по карманам, обратился к Гориславу с просьбой о займе. Костромиров отказал вежливо, но твердо.

– Что же, – вздохнул Алексей Викторович, – фенита ля комедия? Завяжем на сегодня?

Хватко только руками развел, тихонько чертыхаясь и с обидой поглядывая на Горислава. Было совершенно очевидно, что он проигрался подчистую.

– Спасибо, как говорится, этому дому, – заявил удачливый предприниматель, вставая и сладко, будто кот, сожравший мышь, потягиваясь, – а нам пора к другому. Всем привет и всё такое… Евгениус, собери карты.

– Только, прежде чем уйти, – неожиданно отозвался Костромиров, до сих пор, на протяжении всей игры, хранивший молчание, – верните сначала моему другу деньги. А потом – ступайте с богом.

– Я, конечно, извиняюсь, но вы-то тут при чем? – холодно осведомился Алексей Викторович. – Вы даже не играли!

– Действительно, Горислав, чего ты? – смутился Вадим Вадимович. – Игра есть игра.

– Не играл, а лезет, – поддакнул племянник.

– Зато вы играли. Притом нечестно.

– Как?!

– Да уж так, – пояснил Горислав Игоревич, откладывая, наконец, книгу и садясь на постели. – Вы, господин хороший, шулер.

– Это я шулер?! – возмутился предприниматель, сжимая увесистые кулаки. – Вы сами… сами… фуфлыжник!

– Постойте, погодите, – примиряющее заявил Хватко. – С чего ты взял, Горислав?

– Играли вы сдвоенной колодой, так?

– Так, – согласился следователь.

– А в последней талии у вас три бубновых туза вышло, и три же крестовых семерки, чего быть не может, согласен? И это лишь один пример, он проделывал и другие кунштюки.

– Брехня! – взвился Алексей Викторович.

– Легко проверить, – пожал плечами Костромиров, – достаточно посмотреть сбой.

– Всем сидеть! – скомандовал Хватко и принялся раскладывать сброшенные карты. Убедившись в правоте Горислава, он медленно поворотился к Алексею Викторовичу, стремительно багровея.

– Это ошибка! – взвизгнул тот. – Или вы сами подбросили! Чтобы не платить! Что ж за беспредел, в натуре?! Женька, уходим!