Патология - Джонатан Келлерман

Он подкатился к Петре.

— Я уехал, прежде чем они добрались до меня. Упаковал вещи, взял билет, и вот я здесь.

— Когда сообщишь в департамент?

— Не знаю, должен ли я. Она удивленно на него посмотрела.

— Я уже подумываю выйти в отставку. Если бы не ты, мне было бы совсем плохо. Долгое время я считал, что не буду счастлив, но сейчас, кажется, шанс у меня есть.

Он легко поцеловал ее в губы.

Она взяла его за плечо и прижала голову к своей груди.

— Больше, чем шанс, — сказала она.

— А как же отставка? — спросил он. — Ты не возражаешь?

— Почему я должна возражать? Кто лучше меня знает, как ты относишься к работе?

Он обдумал ее слова.

— Есть мысли, чем ты хочешь заняться? — спросила Петра.

— Может быть, частной работой.

— Охраной?

— Не знаю, — сказал он. — Может, займусь фундаментальными исследованиями. Довольно с меня политики.

— Я тебя не осуждаю.

— Думаешь, я сошел с ума?

— Конечно нет, — возразила она.

Но голова ее шла кругом: какая неожиданность! Значит, прощай напарничество. Теперь она не сможет каждый день видеть его на работе.

Может, депрессия у него не только от работы?

— Если буду прилично зарабатывать, куплю дом.

— Это было бы замечательно, — сказала Петра.

— Неплохо иметь лишнее пространство.

— Согласна.

— Долина — это все, на что я могу рассчитывать, — сказал он. — Но, может быть, найду место с хорошим естественным светом. Выделил бы помещение для тебя. Писать картины.

— Это было бы чудесно.

— У тебя большие способности. Я говорил тебе это? Он не говорил.

— Много раз, милый, — сказала она.

Часы на прикроватном столике показывали 3:18. Завтра она будет помирать от усталости.

— Может, это глупо, — сказал он.

— Делай все, чтобы быть счастливым, Эрик.

— Мне бы этого очень хотелось.

— Доброй ночи, дорогой. Он уже спал.

Когда зазвонил телефон, она подскочила и спросонья удивилась, обнаружив в своей постели Эрика. Ах да… аэропорт, она привезла его к себе, ужас…

Проклятый телефон продолжал звонить. Эрик открыл глаза и приподнялся на локтях.

Совершенно проснулся. Что значит тренировка. Петра до сих пор не могла очнуться.

Утро. 5:15.

Она схватила трубку.

— Что случилось?

— О, извини. Я разбудил тебя. Это Гил, Петра. Гилберт Моралес, один из ночных детективов. Ей этот

человек всегда нравился. Сейчас она его ненавидела.

— Я подумал, что могу послать машину. Она простонала.

— Я чувствую себя подонком, Петра, но дежурный в страшном нетерпении. Он пришел сюда, думая найти тебя здесь… ведь ты до сих пор работаешь по ночам, правда?

— Побоище у «Парадизо» вынуждает меня работать днем и ночью.

— А я нарушил твои биоритмы. Извини, продолжай спать. Она уже поднялась.

— Почему дежурный так нервничает?

— Это все «Парадизо», — сказал Гил. Когда он все объяснил, она поблагодарила его, причем

искренно.

Лайл Марио Леон, обманщик стариков, живший одно время в доме с Марселлой Дукет и Сандрой Леон, и главный подозреваемый в массовом убийстве, звонил ей три раза.

С промежутком в час от двух до четырех часов ночи. Ему необходимо было поговорить с ней. Он отказывался назвать причину дежурному офицеру, но утверждал, что дело не терпит отлагательства.

В пять часов утра Леон упомянул «Парадизо». Дежурный набрал номер рабочего телефона Петры, не получил ответа, пошел в комнату следователей. Попросил Гила позвонить ей домой.

— В чем дело? — спросил Эрик.

Петра смотрела на номер мобильного телефона, который оставил Леон. Набрала его и услышала записанное на пленку сообщение.

«Аукционная служба. Наши офисы сейчас закрыты, но…» Черт! Вот тебе и срочно. Возможно, этот чокнутый работает под прикрытием.

Или она набрала не тот номер.

Снова попыталась, услышала то же сообщение, подождала, пока оно закончилось, и сказала:

— Это детектив Коннор.

— Слава богу, наконец-то, — ответил мужской голос. — Спасибо, что позвонили.

Голос приятный, хотя и не такой, как у Кацмана. У этого парня голос поставленный. Похоже, он брал уроки. Звучит молодо, а ведь Лайлу Леону сорок один год.

Петра недоверчиво спросила:

— С кем я говорю?

— Лайл Леон. Вы показали мою фотографию на телевидении, поэтому нам необходимо встретиться.

— Сейчас?

— Вы меня почти убили.

— Ваш голос, сэр, кажется мне очень живым.

— Я не шучу, — сказал Леон. — Вы не понимаете.

— Просветите меня.

— Я знаю, кто убил Марселлу. И всех остальных.

В детали он вдаваться не стал, а настоял на встрече лицом к лицу, по ходу разговора становился все беспокойнее. Она предложила встретиться с ней через час в участке.

— Только не там: слишком заметное место. Я не могу рисковать.

— Вы это о чем?

— Не хочу стать следующей жертвой.

— Чьей?

— Все слишком сложно. Теперь, когда им известно, кто я такой, я стал для них мишенью. Я напуган, и в этом мне не стыдно признаться. В своей жизни я много чего сотворил, но это… совершенно новая игра. Мне нужно встретиться с вами не в людном месте. Нужно, чтобы вокруг было много свободного места. Как насчет парка?

— Да, конечно, — сказала Петра. — Я примчусь в темный парк ни свет, ни заря, только потому, чтобы вы обещаете дать информацию.

— У меня больше, чем информация. У меня ответы на все вопросы.

— Да вы хотя бы намекните.

— Не рискую. Мне нужно быть уверенным в том, что вы меня защитите.

— От кого? Долгая пауза.

— Детектив, я могу разрешить ваше дело, но мы должны действовать по-моему. Как насчет парка Ранчо? Сравнительно открытое пространство. Рядом с…

— Это невозможно, сэр.

— Хорошо, хорошо, — сказал Леон. — Тогда где-нибудь еще. Сами предложите. Возьмите с собой других детективов. Я об этом не беспокоюсь. Я не хочу, чтобы меня видели в Уилкоксе, потому что, насколько я знаю, они за этим местом следят.