Ложь во спасение - Нора Робертс

Она мыла полы, наполняла косметическими средствами диспенсеры, записывала клиентов на процедуры, вела книгу учета, слушала сплетни. Выражала сочувствие Кристал, когда та жаловалась на своего ухажера, утешала массажистку Вонни, когда у той во сне умерла бабушка.

В небольшом заднем дворике дневного спа Шелби расставила столы и стулья, посадила в вазонах цветы.

Наведя справки о детском садике, куда осенью должна будет пойти Челси, Шелби записала туда и свою дочь. И ощутила гордость и внезапную боль от осознания грядущего расставания, понимая, что это лишь начало.

Она сходила с Гриффом в кафе-мороженое и обнаружила, что второй поцелуй может быть не менее впечатляющим, чем первый. Но когда он попробовал пригласить ее на ужин, она уклонилась.

– Понимаешь, у меня сейчас совсем нет времени. В салоне у меня все более или менее наладилось, с этим легче. Но пока не прошла моя первая пятница в гриль-баре, я все свободное время репетирую и составляю плей-лист на неделю.

– Тогда после пятницы. – Он занимался укладкой теплого пола под плитку в новой ванной. – Потому что все пройдет на ура.

– Надеюсь. Может, придешь в пятницу?

Грифф приподнялся на корточки.

– Рыжик, разве я могу это пропустить? Мне нравится, как ты в ванной репетируешь.

– А сейчас я отправляюсь репетировать на месте – пока заведение еще не открылось. Надеюсь, Тэнси не ошибается и людям действительно хочется слышать старые песни, пока они едят свиные отбивные или хрустят своими начос.

Она прижала руку к животу.

– Это мы и увидим.

– Волнуешься?

– Насчет выступления? Нет. Выступать я не боюсь, я петь люблю. Я боюсь, что не оправдаю надежд и мне будут платить незаслуженно. Вот этого я боюсь. Ну, мне пора. Симпатично получается, – бросила она, оглядев ванную.

– Дело движется. – Он улыбнулся. – Сделаем девизом сегодняшнего дня «поэтапность». Будем продвигаться шаг за шагом.

– Хм-мм, – пробурчала она в ответ, догадываясь, что он говорит не только о новой ванной.

Последнюю репетицию Шелби провела утром пятницы и приказала себе не думать о том, что еще можно сделать с этими песнями, будь у нее пара музыкантов, а не только фонограмма.

Как бы то ни было, ей казалось, она привнесла что-то свое в знаменитую синатровскую песню «Время проходит» из «Касабланки».

– «Сыграй, Сэм», – процитировал из-за стойки бара Деррик.

– С превеликим удовольствием! – отозвалась Шелби.

– Ты что, фанатка старого кино?

– Отец у меня фанат, так что нам тоже поневоле пришлось стать. Да и кто не любит «Касабланку»? А тебе понравилось, Деррик?

– Да мне кажется, Тэнси все правильно просчитала. Думаю, аншлаги по пятницам нам обеспечены. – Продолжая выставлять на полку вымытые с вечера стаканы, он вопросительно взглянул на Шелби. – А у тебя какие мысли на сей счет?

– Я преисполнена надежд. – Она шагнула с крохотной сцены. – Я только хочу сказать, что если расчет не оправдается и народ валом не повалит, то я уйду, нет проблем.

– Ты что же, Шелби, настраиваешься на провал?

Та слегка наклонила голову и подошла к стойке.

– Забудь, что я сейчас говорила. У нас сегодня яблоку будет негде упасть, и я стану требовать от тебя прибавки.

– Не увлекайся. Колы хочешь?

– Некогда. Меня уже в салоне ждут. – Она достала из кармана телефон и проверила время, желая убедиться, что не опаздывает.

– Сегодня-то народ придет, хотя бы из любопытства, – сказала она. – Вот она я, девица, явившаяся после долгого отсутствия, которую так расхвалила Тэнси. Повсюду флаеры, на вашей странице в Фейсбуке моя физиономия. Да одной моей родни целая толпа набежит! Это будет что-то.

– Покажем класс!

– Покажем, – согласилась она. – До вечера!

Она вышла, продолжая про себя репетировать. И даже не заметила даму, которая подстроилась под ее шаг и неожиданно спросила:

– Вы Шелби Фоксворт?

– Простите? – Шелби так быстро снова привыкла к фамилии Помрой, что чуть было не сказала «нет». – Да. Здравствуйте.

Она остановилась, улыбнулась и порылась в памяти. Но эта эффектная брюнетка с холодными карими глазами и идеально очерченными алыми губами была ей незнакома.

– Я Шелби. Простите, но я вас не узнаю. Вы кто?

– Я Натали Синклер. Жена Джейка Бримли. Вы знали его как Ричарда Фоксворта.

Словно с ней говорили на иностранном языке, Шелби так и застыла с полуулыбкой на лице.

– Что? Что вы сказали?

Во взгляде женщины мелькнуло что-то кошачье.

– Нам действительно надо поговорить. В каком-нибудь тихом месте. Здесь неподалеку я видела симпатичный парк. Может быть, туда пойдем?

– Я вас не понимаю. Я не знаю никакого Джейка Бримли.

– Имя другое – еще не значит, что это другой человек. – Натали сунула руку в голубую сумку и достала фотографию. – Узнаете?

На фото брюнетка стояла щека к щеке с Ричардом. Волосы у него были длиннее, чем он носил при ней, и чуточку светлее. И нос вроде немного другой, подумала Шелби.

Но с фотографии ей определенно улыбался Ричард.

– Простите. Вы сказали, что были за Ричардом замужем?

– Нет. Разве я не ясно выразилась? Я была – и есть – замужем за Джейком Бримли. Ричарда Фоксворта никогда не существовало в природе.

– Как?

– Мне понадобилось немало времени, чтобы разыскать вас, Шелби. Давайте поболтаем.

На документах в банковской ячейке фамилии Бримли не было. Боже мой, неужели у него было и еще одно имя? И еще одна жена?

– Мне надо позвонить. Я на работу опоздаю.

– Звоните. Какой у вас патриархальный городок! Какие-то ружейные ящики продаются. Одежда камуфляжная.

Она говорила совсем как Ричард.

– Еще у нас много художников, – поджав губы, добавила Шелби. – И музыкантов. Мы дорожим своими традициями, своей историей.

– А вот злиться совершенно незачем!

– А деревенщиной, как правило, нас считают самовлюбленные приезжие снобы.

– Ух ты! – Натали поежилась. Она явно забавлялась. – Вижу, задела за живое.

Шелби не стала звонить бабуле, чтобы не вдаваться в подробности происходящего, а послала ей сообщение, извиняясь за вынужденное опоздание.

– Кому-то такие места по душе, а я девушка городская. – Натали показала на зебру и зашагала через дорогу в своих шикарных золотистых босоножках на высоких каблуках. – И Джейк тоже был городской парень. Но вы же с Джейком не здесь познакомились?