Забирая дыхание - Сабина Тислер

Матиаса мучила жажда. Ну почему он обратил внимание только на одежду — на прекрасно сидящие льняные брюки, на шелковый шарф и безумно дорогую дизайнерскую рубашку — и не подумал о том, что бутылка воды в жаркий день в горах может быть жизненно важной?

— Я больше не могу, — сказал Матиас и, тяжело дыша, остановился. Его рубашка промокла от пота, и на ней выступили огромные пятна, а брюки прилипли к ногам. — Мне нужно срочно выпить воды, иначе я не выдержу.

— Что ты из себя строишь! — рявкнул в ответ Адриано. — Мог бы взять с собой, что нужно, если ты такой чувствительный!

Матиасу стало страшно от столь явного выражения вражды, и он не решился ничего ответить. И ему показалось, что Адриано пошел еще быстрее.

На маленькой платформе из гранита, на вершине огромной гладкой скалы, юноша остановился.

— Так, mein Lieber!^[28] — крикнул Адриано, и его голос звучал уже не как высокий звон колокольчиков. — А теперь давай поговорим. Здесь мы с глазу на глаз и никто нас не слышит. Ты, дряблый мешок, все равно не в силах идти дальше, значит, мы можем закончить нашу милую прогулку здесь. Но сначала ты отдашь мне свое бабло. Ты же не думаешь, что я тебе, старому пидору, буду подставлять свою задницу бесплатно, не получив за это деньги! Ну, давай деньги сюда! Причем все!

Матиас был в таком ужасе, что у него перехватило дыхание. Это был не его стиль. Он был Принцессой, а не дряблым мешком, и тем более — не старым педерастом! И в этот момент, когда лопнули все его иллюзии и мечты, его охватил страх. Он не знал, что делать, но все в нем сопротивлялось тому, чтобы отдать этому негодяю свои деньги. У него было триста сорок евро, зажатых в золотой скрепке.

Видимо, он замешкался, и кулак Адриано влетел ему в лицо. Челюсть щелкнула, и резкая боль прострелила Матиаса от зубов до глаза.

— Что ты делаешь? — закричал он. — Что все это значит?

Во рту собралась кровь, которую он с отвращением проглотил. Адриано ударил его еще раз. Намного сильнее, чем в первый.

Матиас упал на землю и попытался отползти в сторону. Но это не имело смысла.

— Ты что, не понял, что я сказал? — заорал Адриано и ударил его ногой в лицо. — Гони деньги, или я тебя изобью до полусмерти!

От стыда и боли у Матиаса из глаз покатились слезы. Его челюсть, похоже, превратилась в осколки костей. Ему казалось, что он никогда больше не сможет открыть и закрыть рот, не говоря уже о том, чтобы говорить или жевать. Он выплюнул кровь и удивился, что вместе с кровью на скалу не высыпались зубы.

Адриано ухмыльнулся.

Матиас неуверенно начал ощупывать карман в поисках денег. Внезапно против солнца он увидел, как из кустов появилась какая-то тень. Фигура медленно подходила к нему. Надолго секунды у Матиаса вспыхнула надежда, но потом он узнал его. Это было рагаццо, подкрепление для Адриано. Бродяга, которого в другое время Матиас послал бы подальше, но теперь его страх лишь усилился. В руке парень держал полуторалитровую бутылку минеральной воды, из которой лениво отпивал глоток за глотком, потом отдал бутылку Адриано.

Матиас протянул к нему руки.

— Пожалуйста! — прохрипел он.

Но Адриано никак не реагировал. Он пил с наслаждением, пока не напился вдоволь, а потом вылил остатки воды на горячий камень.

— Affrettati!^[29] — воскликнул рагаццо. — Ну-ка поторопись!

Он вытащил из заднего кармана пистолет и прицелился в Матиаса.

Трясущимися руками тот отдал деньги.

— Вот так-то, — сказал парень, ухмыляясь.

Он сгреб купюры, засунул их в карман брюк, бросил скрепку, которую, очевидно, счел дешевой бижутерией, через плечо в кусты и швырнул монеты на землю.

— Ну а теперь собрать все! — заорал рагаццо. — И пошевеливайся!

Матиас на коленях ползал по горячему камню, собирая монеты, а рагаццо подгонял его пинками в бока.

— Ты что, не можешь быстрее, грязная свинья? — Он пронзительно рассмеялся. — Ты только посмотри на этого ссыкуна, Адриано! Изображает из себя крутого, однако слишком нежный, чтобы поднять какую-то жалкую пару центов с земли!

Матиас не совсем понял, что кричал рагаццо, но содрогнулся, потому что снова получил удар ногой по почкам.

Он собрал монеты вместе с песком, камешками и щебенкой и попытался вытереть их, но рагаццо ударил его ногой в затылок.

— А теперь засунь их себе в пасть и обсоси, чтобы были чистыми! В таком виде мне твои деньги не нужны!

Матиас принялся облизывать каждую монету, хотя его тошнило до смерти, но рагаццо это не понравилось. Адриано стоял в стороне и курил.

— Возьми их в рот! Как можно больше, все! И пососи. Вкус денег возбуждает!

Матиас попытался засунуть монеты в рот и чуть не задохнулся, потому что рагаццо снова ударил его по шее, крича: «Больше! Еще больше!» Уже одно открывание рта причиняло адскую боль. Матиас был убежден, что его челюсть сломана, если не полностью раздроблена.

— Ладно, этого достаточно, — в конце концов сказал Адриано и растоптал сигарету. — Я больше не могу выносить вида этого жалкого червяка. Давай прикончим его.

— Суперская идея! А ну-ка, дрочило! — Рагаццо дернул Матиаса за волосы. Тот вскрикнул, чуть не проглотил монету и захрипел, но рагаццо ослабил хватку, и Матиасу стало легче дышать. — Давай соси дальше. Мы сейчас тебя застрелим, о’кей? И ты подохнешь с хлебалом, набитым деньгами. Как тебе это нравится?

Матиас не понял ни слова.

— Пожалуйста, отпустите меня! — заплакал он, словно маленький ребенок, и со страха запричитал по-немецки: — Оставьте меня в живых! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, я не хочу умирать!

Рагаццо хохотал и от удовольствия хлопал себя по ногам.

— Помогите! — умолял Матиас, но из горла вырвался лишь тихий, неразборчивый звук, похожий на срыгивание.

Взгляд Адриано был холодным и более страшным, чем жестокая жажда действий рагаццо. Матиаса пробрала дрожь ужаса. От юноши, в которого он влюбился, помощи ожидать было нечего. Он был один. Он проиграл.

— Становись на колени! — приказал рагаццо.

Матиас не понял приказа, он уже совсем перестал соображать.

Рагаццо ударил его ногой в спину, и Матиас упал на колени. В глазах его был страх смерти.

— Руки на затылок!

И снова Матиас не знал, что делать. Тогда рагаццо дернул его руки вверх и завел их ему за голову.

— Так, дружище, а теперь я вгоню тебе пулю в голову. Может, ты даже услышишь, как твои мозги шлепнутся на камни.

И Матиас почувствовал прикосновение дула пистолета к виску.