Запертая в своем теле - Ким Слэйтер

Когда она узнала о трагедии, то послала карточку с соболезнованиями и пару писем, предлагая свою помощь, на случай если несчастной матери нужно будет выговориться, — но ответа не получила.

И на самом деле не рассчитывала на него.

Инспектор Мэнверс терпеливо ждет. Нэнси, отдышавшись, выпрямляется, и он спрашивает:

— Вы уверены, что справитесь?

После ее кивка поворачивается и идет к дому. Она — за ним. Страх — чистый, беспримесный ужас — свил гнездо в животе.

Входная дверь дома Коттеров покрашена — единственная на этой улице: дешевая белая эмаль поверх оригинального бледно-голубого поливинилхлорида. Но и сквозь краску просвечивают тени слов: обвинений, намалеванных из баллончика с аэрозолем.

Инспектор Мэнверс стучит в дверь. Кажется, что проходит вечность, прежде чем в замке поворачивается ключ.

Короткие ногти больно впиваются в мякоть ладоней. Дыхание учащается, пульс тоже, сердце стучит в ребра.

Дверь открывается: на пороге, опираясь на палку, стоит старуха. Нэнси не помнит ее лица, но догадывается, что это, наверное, бабушка Эви. Кажется, они виделись в день, когда Эви покусали осы; правда, тогда это была еще на старая женщина, живая и энергичная.

Разглядев людей в полицейской форме и узнав инспектора Мэнверса, старуха вскрикивает, непроизвольно вскидывая руку к горлу, и, покачнувшись, приваливается к косяку.

— Сюда, Холт, — шипит инспектор подчиненной. — Живее.

Констебль Холт, кашлянув, подходит к женщине, подхватывает ее, чтобы та не упала, и вместе с ней входит в переднюю.

Нэнси по-прежнему стоит на площадке. Инспектор негромко говорит что-то Аните Коттер, но медсестра не может разобрать ни слова: в голове какой-то белый шум.

Через пару минут все уже в доме. Сначала констебль Холт бережно уводит Аниту в комнату, потом инспектор жестом приглашает в переднюю Нэнси. Та входит и тихо прикрывает за собой дверь.

Они проходят в гостиную, где в углу дивана съежилась другая, молодая женщина, больше всего напоминающая призрака. Когда-то темные, волосы посерели от седины, кожа высохла, словно из тела вытянули все соки.

Потухшие глаза оживляются при виде инспектора Мэнверса, и Нэнси понимает, кто перед ней.

В гостиной тесно и почти темно — шторы на окнах задернуты, жалюзи опущены, свет едва просачивается с улицы. На полу вдоль двух свободных от мебели стен лежат аккуратные стопки газет — на верхних из них видны фотографии Эви и те самые заголовки.

Инспектор Мэнверс представляет своих спутников.

— Я Анита, — тихо говорит старшая из женщин. — Ну, а мою дочь вы знаете.

— Миссис Коттер, мы пришли к вам потому, что у нас, возможно, появилась новая информация по делу Эви, — тихо говорит инспектор.

— Вы ее нашли? — хрипит Тони, с трудом выпрямляясь на диване. — Эви вернется?

— Вы знаете, где она? — Анита присоединяет свой голос к голосу дочери. — Эви жива?

— К сожалению, пока мы не можем ответить на эти вопросы.

— Значит, вы думаете, она…

— Пока нам ничего не известно.

— Тогда зачем вы пришли?

— Мы не можем дать утвердительные или отрицательные ответы на интересующие вас вопросы по причинам, которые мы объясним позже, — продолжает инспектор, опуская голову. — Но нам стало известно, что в Королевском медицинском центре лежит парализованная пациентка…

— При чем тут Эви? — выкрикивает миссис Коттер. — Скажите мне сразу. Прошу вас.

— В вещах пациентки обнаружена фотография Эви, сделанная значительно позже похищения, — объясняет инспектор Мэнверс.

— Я… я не понимаю.

— Мы предполагаем, что три года назад эта женщина участвовала в похищении вашей дочери.