Семь бесов в бочке меда - Дарья Урбанская

– Скорее! – тихо произнесла Липа и потянула Виктора ко второй двери, которая, как она надеялась, вела к выходу. – Надо попытаться ее открыть, пока они за… Ох!

Он резко притянул ее обратно к себе и слегка встряхнул за плечи:

– Не бойся. Я смогу тебя защитить, моя королева. Здесь безопасно.

Его голос звучал механически, а чернота зрачков по-прежнему пугала.

– Да приди же ты в себя! – в ее шепоте послышалось отчаяние. – Эти двое отвлеклись друг на друга, и мы можем…

– Нет! – Пальцы Виктора еще сильнее, до боли впились в плечи.

Липа бросила взгляд по сторонам, пытаясь придумать, как избавить друга от наваждения.

«Знать бы, чем его одурманили! Хотя я все равно не врач…»

– Витя… – ласково начала она, решив сделать еще одну попытку достучаться. – Это я, Липа, Олимпиада. Помнишь меня? Идем со мной, да?

– Нет.

Она вздохнула.

«Ничего другого не остается…»

Она ласково погладила его по колючей щеке, следя взглядом, как Виктор льнет к ее руке, наслаждаясь прикосновением. А затем резко размахнулась и отвесила хлесткую пощечину. Мужчина дернул головой от неожиданности, но не отпустил. Вместо этого он зло прищурился:

– Ты! Ты не королева…

– Ну слава богу, дошло, – пробормотала Липа и снова замахнулась, но Виктор перехватил ее запястье и резко крутанул, заламывая, разворачивая на месте, прижимая к себе спиной.

От резкой боли Липа взвыла, но звук потерялся в шуме борьбы Тейге и Таддеуса, которые по-прежнему с проклятьями колотили друг друга, извиваясь на полу, как два диких зверя.

– Да очнись ты уже, гребаный зомби! – воскликнула она, уже не скрываясь, и изо всех сил впилась зубами в плечо Виктора, которое он так удачно подставил. Сзади раздался сдавленный вскрик, а затем мужские руки обхватили ее еще сильнее, вдавливая в себя. Липа стиснула зубы, отказываясь сдаваться, но тут услышала лихорадочный шепот:

– Хватит! Не ешь меня, козленочком станешь! – Виктор прижался лицом к ее затылку и глубоко вдохнул запах волос. – Я пришел в себя. Хватит…

«Господи, спасибо!»

Липа обмякла в его объятьях, и следом ее слух различил негромкий щелчок. Она бросила взгляд на дверь и ахнула: сомнений не было, та немного приоткрылась.

«Но как? Почему? Впрочем, плевать. Сейчас нет времени об этом думать!»

– Извини, я… – пробормотал Виктор, но она перебила его:

– Потом обсудим. Идти можешь? Давай, быстрей!

Он молча кивнул и спрыгнул со стола, чуть пошатнувшись. Липа поднырнула под его плечо, подталкивая вперед. Священник у окна взвыл, подгоняя их, побуждая скорее покинуть это сумасшествие. Но не успели они сделать и несколько шагов, сзади раздался резкий окрик:

– Стоять! Куда ты потащила моего лучшего генерала, паршивка?

Виктор немедленно развернулся, прикрывая собой свою спутницу, но Липа чувствовала, как нетвердо он стоит на ногах. Тейге нависал над скрючившимся телом своего брата и тяжело дышал.

«Если этот псих и на него бросится с кинжалом, то нам конец!»

Ее взгляд в панике заметался по сторонам и упал на длинную, прочную на вид лапу насекомого, что лежала на столе в ожидании своего часа. Затем Липа, более не колеблясь, шагнула вперед, становясь вровень с другом, и решительно уставилась на Тейге:

– Благодарю за гостеприимство, но не смеем вас больше отвлекать. Нам пора.

Сумасшедший осклабился и выставил перед собой оружие, демонстративно пробуя остроту лезвия ногтем.

– Ну что вы, даже чаю не попили.

– У вас скоро будет полно других забот…

Липа схватила муравьиную ногу со стола и, крутанувшись на месте, со всего размаху ударила ей по ближайшей колбе с монстроподобным существом внутри.

Раз!

– Стой! – в ужасе закричал Тейге, крутанул в руках кинжал, перехватывая за лезвие, и замахнулся. – ПРЕКРАТИ!

В этот же миг священник, распластавшийся на полу, со стоном перекатился и ухватил брата за ногу. Наверное, только это и спасло Липу: кинжал серебристой молнией просвистел над ухом и звякнул где-то позади.

«Сволочь!»

Липа с удвоенной злостью снова ударила по колбе.

Два!

По стеклу побежали трещины.

– Ему еще рано! НЕТ!

Три!

Тейге пнул Таддеуса по ребрам и кинулся к колбе, пытаясь ладонями зажать прорехи:

– Нет, нет… Его питание…

– Но было поздно. Густая персиково-желтая жижа начала сочиться сквозь его пальцы, с каждым мгновением все сильнее, пока наконец не брызнула во все стороны. Давление жидкости взорвало стекло изнутри. В воздухе запахло сладким медом и полевыми цветами.

По Тейге стекали ручейки раствора, в котором раньше плавало изуродованное, сшитое из разных кусков тело, впитываясь в ткань куртки. Лицо его исказилось. Казалось, он вот-вот расплачется.

– Что ты наделала, идиотка? – простонал он. – Он же еще совсем маленький. Какой же нужно быть сволочью, чтоб поднять руку на младенца…

«На младенца?! Что за бред!»

Липа перевела взгляд с окончательно свихнувшегося маньяка на кошмарную фигуру в разбитом сосуде. В тот же миг ее прошило разрядом чистейшего ужаса, а сердце пропустило удар. Насекомоподобный монстр пошевелил жвалами и медленно, неуверенно согнул левую руку в одном из локтей.

Семь бесов

Не бывает благородной жизни без знания о бесах и без постоянной борьбы с ними.

Герман Гессе

Лишний вес Фемиды

Липа выбежала первой, оставляя кошмарные «ясли» позади. Но не успела вздохнуть с облегчением, как за спиной заскрежетали запорные механизмы. Она обернулась в поисках Виктора, но сначала увидела лишь, как по полозьям медленно катится дверь, спеша закрыться.

– Витя!!! – закричала она, ринулась обратно и схватилась за край двери, силясь ее остановить.

Он был все еще там, в логове маньяка-таксидермиста, и тащил к выходу бессознательного священника. У разбитой колбы, не обращая на беглецов внимания, причитал Тейге, окончательно слетевший с катушек:

– Тебе рано вылупляться, малыш, тебе еще рано…

Существо пронзительно стрекотало, щелкало жвалами и билось в судорогах, а безумный создатель многоразовым шприцем вкалывал ему жидкости из старинных пузырьков. Липа поморщилась, чувствуя, как все происходящее сворачивается у нее внутри тошнотворным узлом.

– Витя! Быстрее! – крикнула она, переводя взгляд. – Дверь закрывается!

Оставалось еще несколько метров. Лицо Виктора уже покрылось испариной, он пошатывался, но упорно шагал вперед и, сжимая в пальцах ткань рясы, волочил за собой Таддеуса.

«Быстрее! Ну!»

Липа встала в проем, прижалась спиной к косяку, а ногами уперлась в край