Клуб адского огня - Том Нокс

Тем же вечером Роб сообщил Кристине, что ему нужно ехать в Лалеш, и объяснил зачем.

Женщина посмотрела на него и ничего не сказала. Роб повторил: в Лалеше он, по всей вероятности, сможет завершить свой репортаж. Ответы на многие загадки кроются у езидов, а по-настоящему осведомленных езидов можно отыскать лишь в их священной столице. Ученых, способных раскрыть тайну. И, совершенно очевидно, Робу следовало ехать туда одному. Он знал Ирак, представлял себе возможные опасности. У него были знакомые в этой стране. За него газета вносит страховой взнос — огромный, между прочим, — а вот за Кристину она платить не станет. Так что хочешь не хочешь, ему надо ехать в Лалеш. И ехать одному.

Кристина, как ему показалось, все поняла и согласилась. А затем повернулась и, не говоря ни слова, ушла в сад. Роб растерялся. Идти за нею? Оставить в одиночестве?

Его размышления прервала Исобель, которая вышла из кухни, что-то негромко напевая под нос. Бросила короткий взгляд на Роба, потом на одинокую фигуру в саду.

— Вы сказали ей?

— Сначала вроде все было в порядке, но потом…

Исобель вздохнула.

— Точно так же она вела себя и в Кембридже. Если чем-то расстроена, то не бьет посуду. Просто держит все в себе.

Роба раздирали противоречивые чувства. Страшно не хотелось расстраивать Кристину, однако без поездки никак нельзя было обойтись — он как-никак иностранный корреспондент. И не может сам выбирать, куда ехать, — путь ему указывает сюжет.

— Знаете, я немного удивлена, — сказала Исобель.

— Чем же?

— Тем, что она так сильно увлеклась вами. Такие мужчины, как вы, ей обычно не нравятся — с высокими скулами, синими глазами. Искатели приключений. Ее привлекают мужчины постарше. Вы знаете, что она еще ребенком лишилась отца? И потому в ее психологии имеется определенный изъян, типичный для девушек с такой биографией. Их всегда привлекают люди, напоминающие утраченного родителя. Советчики. Наставники. — Исобель поглядела Робу в глаза. — Защитники.

Над водой разнесся гудок парома. Роб вслушивался в медленно замиравшее эхо. А затем вышел в сад.

Кристина одиноко сидела в саду на скамейке, глядя сквозь озаренные луной сосны.

— Исобель — счастливица, — сказала она, не оборачиваясь. — Какой у нее чудесный дом.

Латрелл присел рядом и взял женщину за руку. В лунном свете ее пальцы казались снежно-белыми.

— Кристина, я хочу попросить об одолжении.

Она обернулась и взглянула на него.

— Видишь ли, пока я буду в Лалеше… — он помолчал. — Лиззи. Присмотри за нею немного. Сможешь?

Лицо Кристины омрачилось — может, оттого, что луну закрыло проплывавшее облако?

— Подожди, я не понимаю. Ведь Лиззи с матерью.

Роб вздохнул.

— Салли очень занята. Работа. Учеба. Экзамены по праву. Мне просто хочется, чтобы кто-то, кому я по-настоящему доверяю, тоже… тоже приглядывал за Лиззи. Ведь ты можешь остановиться у своей сестры, верно? В Камдене?[21]

Кристина кивнула.

— Это всего какие-то три мили от дома Салли. Если я буду знать, что ты там или где-то поблизости, мне будет намного легче. И еще: может, тебя не затруднит писать мне по электронной почте? Или звонить? Я позвоню Салли, объясню ей, кто ты. Она, вероятно, даже обрадуется помощи. Может…

В кронах сосен зашелестел ветерок.

— Ладно, я поеду и пригляжу за нею. И буду писать тебе каждый день… пока ты в Ираке.

Кристина произнесла слово «Ирак», и по спине Роба пробежали холодные мурашки. Ведь именно в этом и заключалась реальная причина, почему он хотел устроить знакомство Кристины со своей дочерью — из страха за себя. Вернется ли он оттуда? И если вернется, то сможет ли быть хорошим отцом? Террористка-самоубийца из Багдада никак не желала уходить из воспоминаний. В тот раз ему повезло; повезет ли так же снова? И если он не вернется… что ж, он хотел, чтобы дочка познакомилась с женщиной, которую он полюбил.

Ирак… Роб снова вздрогнул. Слово, казалось, воплощало собой всю опасность, с какой ему предстояло встречаться. Города, где царит смерть. Где рубят головы. Где мужчины поют жуткие заклинания, где древние камни и ужасные открытия. И террористки-смертницы с яркой помадой на губах.

Кристина сжала ему руку.