Точка кипения - Али Найт

Выходные тянулись ожиданием новостей от Пола. Его не освободили; двадцать четыре часа заключения переросли в тридцать шесть, затем, по указу судьи, их продлили еще. Но жизнь должна продолжаться: дети обязаны ходить в школу, а я обязана идти на работу. Я отодвигаю край шторы и выглядываю на улицу. Два фотографа и Деклан Мур стоят на входе. Я вспоминаю недавние рыдания Джоша и принимаю решение больше никогда не дать ему пройти через это.

— А мы можем ходить по этой дороге каждый день, мамочка? — спрашивает Ава и визжит, потому что лодка раскачивается.

Мы вышли через сад, переправились через канал и идем по узкой улочке на другом берегу.

Я разбудила Маркуса, постучав по стене «Марии-Розы», и попросила его помочь нам. Он любезно предложил переправить нас на лодке через эту десятиметровую глубину воды. Я схватилась за бортики так крепко, что побелели пальцы. Потом мы подняли на берег рюкзаки с учебниками и коробки с обедами, и я обняла Маркуса, счастливая, что обвела вокруг пальца всех тех ожидающих на холоде перед входной дверью людей.

— Вы будете где-то поблизости сегодня вечером? Возможно, нам придется возвращаться таким же способом.

— Один из нас будет здесь наверняка. Я переправлюсь за вами, чтобы вы не спускались в лодку по веревке, потому что у вас дети и вещи. Конечно, у нас не получится делать это постоянно, мы уедем на каникулы в Австрию, еще успеем покататься на лыжах.

Я смотрю вниз на черный канал и вижу приятную картину: Макс и Маркус, рассекающие снежные волны.

— Маркус, боюсь, что завтра сюда нагрянет полиция, возможно, даже с водолазами. Они собираются обыскать канал. Простите, если они доставят вам неприятности.

Он помогает нам выбраться на берег, улыбается и показывает зубы, которым позавидовал бы сам Том Круз.

— Может, мы как раз поговорим с ними о снаряжении, я люблю дайвинг. Я буду внимательно за ними следить.

— Спасибо, что ты такой понимающий.

Он делает что-то удивительное — протягивает руки и обнимает меня. От этой неожиданной доброты у меня на глаза наворачиваются слезы. Я долго не отпускаю его; грудная клетка Маркуса крепче, чем у моего мужа. Когда мы размыкаем объятия, мои дети смотрят на нас круглыми глазами.

Мы заходим в школьные ворота под шепот окружающих. Я вижу повернутые друг к другу головы и руки, поднесенные ко рту. Незнакомые люди смотрят на меня, потом отводят взгляд в сторону. Похоже, это и есть дурная слава. Мы официально семья, у которой сейчас проблемы. Сара здоровается и обнимает меня.

— Я заберу вас после школы, хорошо?

Дети кивают, а она наклоняется к моему уху и шепотом произносит самые утешительные за это утро слова:

— Возле вашего дома пресса?

— Да. Маркус переправил нас на лодке через канал.

— Отлично. Просто помни, что это скоро пройдет, Кейт. Когда-то я работала на члена парламента, которого арестовали за взятку. На протяжении трех дней на улице возле его офиса и возле дома стояли по три десятка человек, а потом — пуф! — и все исчезли. И ты даже не вспомнила бы его имя, если бы я назвала его.

— Мне от этого не легче.

Она крепко обнимает меня.

— Прости, но это лучшее, что я могла придумать.

— Спасибо. Я заскочу после работы, чтобы забрать их.

— Хорошо.

К моменту, как я выхожу с детской площадки, минуя детские коляски, малышей, скутеры и болтающих мамочек, я уже переключаюсь на мысли о работе и у меня появляется новая цель. Как вдруг я неожиданно чувствую, что кто-то сжал мою руку. Это Элоида. Я отталкиваю ее, словно она паук, севший на мою куртку.

— Я знала, что это единственный способ выловить тебя. К тому же, надеюсь, ты не закатишь здесь сцену.

Она снова берет меня за руку и мило улыбается мальчику, который наткнулся на ее колено. Она права, кипятиться на пороге школы глупо, особенно если ты мать, у которой «проблемы», поэтому мы идем рядом и играем роль закадычных подруг.

— Мне нужно на работу, поэтому оставь меня в покое!

— Только после того, как ты выслушаешь, что я хочу сказать.

Я бегом спускаюсь по ступенькам метро, она спешит за мной.

— Меня не было в твоем доме. Какого черта ты так уверена, что я там была?

Фыркнув, я вставляю свой билет в турникет.

— Скажем так, я наблюдательная. Ты себя выдала.

Она недоуменно смотрит на меня.

— Чашки и ложка.

Сказав это, я понимаю, как абсурдно все это звучит, и неожиданно начинаю сомневаться, не придумала ли я все это.