Химера - Тесс Герритсен

Удар о землю был таким сильным, что Салливан, не справившись с управлением, отлетел в сторону, а «Харлей» рухнул на него сверху. Некоторое время он потрясенно лежал на земле, зажатый между мотоциклом и плоским камнем. «Чертовски дурацкая поза», — подумал он.

Затем на него обрушилась боль. Сильная и мучительная, словно его бедра превратились в осколки.

Издав крик, Салливан перевернулся на спину, лицом к небу. Луна продолжала светить, посмеиваясь над ним.

— Тазовые кости сломаны в трех местах, — сообщила Бриджит. — Прошлой ночью врачи наложили гипс. Сказали, что он будет прикован к койке по крайней мере шесть недель.

Касперу Малхолланду показалось, что его мечты лопаются словно воздушные шарики.

— Шесть… недель?!

— А потом ему предстоит курс реабилитации, это еще три или четыре месяца.

— Четыре месяца?!

— Ради всего святого, Каспер. Скажи что-нибудь пооригинальней.

— Мы пропали.

Он ударил ладонью по лбу, словно наказывая себя за дерзкие мечты о том, что у них все получится. Над «Апогеем» довлеет какое-то проклятие — оно вставляет палки в колеса, стоит лишь достигнуть финишной черты. Из-за него взрывались их ракеты. Сгорел дотла первый офис. А теперь оно вывело из строя единственного пилота.

Он мерил шагами приемную, думая: «Нам никогда не повезет». Они вложили в проект все свои сбережения, хорошую репутацию и тринадцать лет жизни. Господь подает им знак, что стоит отказаться от затеи. Сократить потери еще до того, как случится что-нибудь по-настоящему страшное.

— Он был пьян, — добавила Бриджит.

Каспер замер и обернулся к ней. Она стояла, сурово скрестив руки; ее рыжие волосы казались нимбом мстительного ангела.

— Так сказали врачи, — пояснила она. — Уровень алкоголя в крови ноль девятнадцать. Он был пропитан алкоголем, как селедка солью. Это не просто обычное невезение. Это наш дорогой Салли снова облажался. Единственное утешение, что ближайшие шесть недель он проведет с трубкой в члене.

Не говоря ни слова Каспер вышел из приемной, прошел по коридору и вошел в палату Салливана.

— Идиот, — сказал он.

Салли посмотрел на него стеклянными от морфия глазами.

— Спасибо за сочувствие.

— Ты не заслуживаешь сочувствия. До запуска три недели, а ты в пустыне откалываешь номера в духе Чака Йегера.[37]Что ж ты остановился на полпути? Размозжил бы себе башку. Черт, это бы ничего не изменило!

Салли закрыл глаза.

— Прости.

— Ты только и делаешь, что просишь прощения.

— Я все испортил, я знаю…

— Ты пообещал управляемый полет. Это не моя идея, а твоя. Теперь они ждут. Им это понравилось. Когда последний раз инвесторам нравилась наша затея? Все могло бы измениться. Если бы ты не взялся за бутылку…

— Мне стало страшно.

Салли говорил очень тихо, и Каспер решил, что он ослышался.

— Что? — переспросил он.

— Ну, насчет запуска. У меня было… плохое предчувствие.

Плохое предчувствие. Каспер медленно опустился на стоявший рядом стул, и весь его гнев мгновенно испарился. Страх — чувство, в котором человек признается неохотно. То, что Салли, регулярно навлекавший на них беды, признался в собственном страхе, потрясло Каспера.

Он проникся к нему сочувствием.

— Для запуска я вам не нужен, — сказал Салли.

— Ожидалось, что в кабине будет пилот.

— Ты можешь посадить на мое место чертову мартышку, и они ничего не заметят. Кораблю не нужен пилот. Ты можешь передать все команды с Земли.

Каспер вздохнул. Теперь выбора нет; это будет непилотируемый полет. Конечно, у них есть серьезное оправдание, но примут ли его инвесторы? Или решат, что программа «Апогей» скисла, что им не хватает уверенности и они не хотят рисковать человеческой жизнью?

— Думаю, я струсил, — тихо признался Салли. — Очень хотелось выпить прошлой ночью. Не смог остановиться…

Каспер понимал страх напарника, а еще то, что одно поражение неумолимо приводит к другому и так далее, пока не поймешь: ты полный неудачник. Неудивительно, что Салли испугался, ведь он перестал верить в мечту. В «Апогей». Возможно, они все перестали.

— Мы все равно можем осуществить запуск, — заметил Каспер. — Даже без обезьяны в кабине.

— Ага. Отправь вместо обезьяны Бриджит.

— А кто будет отвечать на звонки?

— Обезьяна.

Оба рассмеялись. Они походили на старых солдат, собиравших остатки веселья накануне поражения, в котором были уверены.

— Значит, мы сделаем это? — спросил Салли. — Запуск состоится?

— Для того мы и построили ракету.

— Что ж, ладно. — Салли глубоко вздохнул, и в выражении его лица мелькнула прежняя бравада. — Тогда давай все сделаем как надо. Пресс-релизы во все телеграфные агентства. Угощение с шампанским. Черт, пригласите моего братца-праведника и его дружков из НАСА. Если ракета взорвется на стартовой площадке, по крайней мере мы красиво выйдем из дела.

— Да. Красоты у нас всегда хоть отбавляй.

Они ухмыльнулись.

Каспер поднялся, собираясь уйти.

— Поправляйся, Салли, — пожелал он. — Ты будешь нужен нам для «Апогея III».

Бриджит все еще ждала в приемной.

— И что теперь? — спросила она.

— Запуск по расписанию.

— Беспилотный?

Он кивнул.

— Мы будем управлять кораблем из зала.

К его удивлению, она вздохнула с облегчением.

— Аллилуйя!

— Чему ты радуешься? Наш человек лежит в больнице.

— Вот именно. — Она повесила сумочку на плечо и повернулась, собираясь уйти. — Это означает, что теперь мы не облажаемся.

11 августа

Николай Руденко плавал в шлюзе, наблюдая, как Лютер втискивает бедра в нижнюю часть скафандра для работы в открытом космосе. Невысокому Николаю Лютер казался экзотическим гигантом с широкими плечами и ногами-поршнями. А кожа! За несколько месяцев, проведенных на борту МКС, Николай становился все бледнее, а кожа Лютера оставалась блестящей и темно-коричневой — поразительный контраст с бледными людьми, населявшими их бесцветный мир. Николай уже облачился в свой скафандр и теперь висел рядом с Лютером, собираясь помочь напарнику надеть верхнюю часть скафандра. Они мало разговаривали друг с другом; ни у кого из них не было настроения для болтовни.